Страница 133 из 133
Он шёл вперёд, закрыв глаза и положившись только на своё чутьё, дальше к центру, туда, откуда буря пришла, где появилась на свет. Там был рассвет, пробивающийся светло-синим сквозь еле заметные просветы в черноте, что-то немыслимо далёкое, тем более для него – инвалида, отребья, потерявшегося в ходе собственного времени. Идти туда было страшно, а порывы ветра всё относили назад, кидали в стороны, бросали оземь, но, кроме как туда, идти ему больше было некуда, поэтому он продолжал, жадно хватаясь ртом за спёртый воздух. Его толкало вперёд разочарование, грусть, бессмысленность и маленькое, теплящееся вязаным комочком в сердце желание увидеть что-то выше уровня горизонта – причину, по которой он всё ещё цепляется за жизнь, причину, по которой он ещё не разбился на осколки кровавых воспоминаний.
А потом буря прекратилась, обнажая клыки заострённой материи, неестественно, агонически и идеально выгнувшейся замысловатыми крюками, копьями и завихрениями. Действительно играли на чёрном, скомкавшемся пейзаже из железа и плазмы голубые росчерки рассвета. Солнца ещё не было, и от этого мир, разделённый напополам неровным матовым горизонтом, казался ещё эстетичнее, ещё «правильнее», чем всё, что Энью видел раньше. И посередине, будто собранная из кусочков всего вокруг, закручивалась в небо спиралями бесконечности башня. У подножия, касаясь рукой земли, сидело нечто, похожее на человека – чёрное, как то, что за звёздами, как глубокий сон и самая длинная тень. Оно подняло глаза, и цвет их был серым, как пасмурный день, как рассвет, спрятанный за слоем облаков, но яркий, как зимнее солнце и тихий, как шёпот моря. И всё лицо его было чёрным – не было ни носа, ни рта, только рвущиеся во все стороны волнистые лезвия волос и белые щупальца татуировки, прочно связывающие между собой непослушные пески. Он понял – она ждала его, Хиллеви Навис знала, что он придёт, рано или поздно.
- Ничего не бывает напрасно, - голос прокатывается по разуму гулким эхом знакомых интонаций, заставляя отвечать.
- Таким, как я…
- Вселенная каждому даёт второй шанс, - отвечает Вайесс, принимая обычную форму. Меховой плащ неохотно колышется на лёгком ветру. – Третий, четвёртый, пятый... Пока ты все не истратишь.
- Учитель, - она будто мгновенно оказывается рядом, и лёгкая рука ложится на его щёку. Из глаз катятся слёзы, а сердце, кажется, сейчас порвётся на части, так что он хватает эту руку и сжимает, не думая больше ни о чём, кроме исходящего от неё тепла. Вайесс улыбается и по привычке закусывает губу. – Что мне теперь делать?
Вздымаются и опускаются чёрные барханы, перекатываясь волнами слепой энергии, где-то далеко колышутся угловатые леса, наполненные своей, непонятной жизнью, и в этом буйстве блеклых красок, посередине всего стоят двое, отражаясь в душах чем-то греющим и пламенно жарким, словно два тлеющих маленьких костра.
- А что… ты хочешь?
Конец