Нечисть

- Ее нельзя отпускать, сын.

- Куда ее нельзя отпускать?

- Никуда. Вообще нельзя, после того, как она видела Мора, Леньку, наш уклад.

- Ну и что с того? Да она никому и не скажет.

- Не скажет? Вот как? А почему, сын? С чего ты взял, что она будет молчать?

- Ну... Я ее об этом попрошу.

- Ты уже попросил ее остаться. Она послушалась?

- Так вы что ее... Убьете???

- Мать же просила тебя остаться дома.

- Мама?

- Динечка, послушай меня...

-- Убери руку! Так вы что, собираетесь ее...

-- Денис, успокойся! Я тебе все объясню...

-- Объясняй. Ого... это где мы, на кладбище что ли?... Никто никуда не пойдет. Здесь объясняйте...

Мор? Откуда он здесь?... Ничего, снаружи подождет. Пусть лучше дядя Слава выйдет, а то здесь тесно...

Мамин брат, как всегда безмолвный и исполнительный, вышел; обиженный невниманием Мор уселся на капоте. Денис остался наедине с родителями, бесчувственная Ника была не в счет.

- Динечка, ты уже большой, должен все понимать...

-- Но еще недостаточно взрослый, чтобы исполнить то, к чему призван.

- А к чему я призван?

- Мы говорили. Ты, когда повзрослеешь, а тот день не за горами, должен будешь изменить существующий сегодня миропорядок.

- А чем этот плох?

- Всем он плох, неужели ты сам не видишь? Человечество - мелочное, лживое, подлое, двуличное.

Головной мозг дан человеку не для того, чтобы одною половиной служил он распятому, а другою...

-- Так я что, должен Апокалипсис учинить?

- Нечто вроде... На самом деле ты должен это никчемное человечество спасти от самоуничтожения, а во вторых - вправить ему мозги, чтобы не раздваивалось в служении своем и в морали.

- Допустим. - Денис и раньше догадывался кое о чем, но сейчас предстояло решить более насущные проблемы, философия подождет... -- А к Нике - какое это имеет отношение?

- Самое непосредственное. Слишком многое зависит от твоего благополучия, телесного и... эмоционального. Нечисть, вражеская рать, мерзость - рассеяны всюду, они пропитали всю землю своею гнусью, они знают, что ты родился и ищут тебя, дабы уничтожить. Тот, кто сильнее их, тот, кто превыше всех - не может лично все исправить. Он нам доверил быть здесь, с тобою, защищать тебя, помогать тебе, пока ты не обретешь призвание... Но до той поры ты уязвим.

-- Мама, это правда?

- Да, Денис.

- Значит, ты мне не отец?

- Он всегда был тебе, как отец, он любит тебя.

- А ты... мама?...

-- Я твоя мать, ты мой сын, моя плоть и кровь... Сын мой, я мама твоя, я тебя родила... Динечка... О, мой дорогой!...

Денис всегда терял самообладание, когда мать начинала плакать... Вот и сейчас он почувствовал, как защипало под веками... Он не удержался, тронул ее за плечо, потянулся губами... Но... Денис стиснул зубы.

- Я не хочу, чтобы Ника умерла!

- Она... не умрет...

-- Я хочу, чтобы она целой и невредимой вернулась домой, и чтобы никто из вас не преследовал ее, не лишал разума и жизни!

- Боюсь, что это невозможно сын. Слишком многое за...

-- Я ТАК ХОЧУ! Я, НАДЕЖДА ПОГРЯЗШЕГО ВО ГРЕХАХ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА! ВАМ МАЛО ТОГО,

ЧТО ЭТО Я ХОЧУ, ЧТОБЫ БЫЛО ТАК?

- Недостаточно. Над нами воля, которая важнее твоей и перст указующий...

-- А СЛАБО ЭТОМУ ПЕРСТУ УКАЗУЮЩЕМУ ПОИСКАТЬ СЕБЕ НОВОГО МЕССИЮ??? ИЛИ ВЫ

ДУМАЕТЕ ПОМЕШАТЬ МНЕ РАСПОРЯДИТЬСЯ МОИМ Я???

Багровым стал окружающий мир, ворон Мор сплющился, распластался на капоте, мать в полуобмороке скорчилась на переднем сидении, зажав страдающие уши наманикюренными пальчиками, отцовские глаза в водительском зеркале выпучились до предела, ручищи вцепились в руль, костяшки пальцев побелели, но сидел он по-прежнему прямо и только затылок его излучал упрямство и гнев.

- Я ее люблю и она останется жить. Так будет, или не будет никак. - В наступившей тишине эти слова прозвучали так буднично и неуместно, что Денис и сам засомневался: он ли это сказал?

В мир вернулись обычные краски, желтая кленовая пурга за окном улеглась, дядя Слава выпрямился и теперь отряхивал с задницы мусор и кусочки земли, Морка отлепил грудь от капота, потряс крыльями, почистился наскоро и с беспокойством посматривал на Дениса, постукивал по стеклу: явно просился к нему на руки. Ника по-прежнему лежала безвольной куклой на заднем сидении. Юбка ее задралась почти до самого верха, обнажая бедра в темных колготках, но в данную минуту это зрелище Дениса не интересовало абсолютно. Он даже одернул юбку, но оставил лежать Нику в прежнем положении.

Мать молча и выжидающе смотрела на того, кого Денис всегда считал своим отцом, а тот, в свою очередь, вроде как выключился из окружающего, сидел неподвижно и словно бы даже не дышал...

Прошло минуть пять.

-- ... Как говорится - из двух зол меньшее. Быть по сему. Мы лишим Нику памяти о нескольких часах ее жизни, тех, что она провела у нас дома и с тобой. Так можно? - Отец очнулся и поворотил к нему хмурое лицо.

- Да, конечно, -- облегченно согласился Денис.

- Ты никогда не будешь пытаться с ней... заново подружиться и проводить время. Никогда. Ты понял?

- Да... папа...-- Что-то заворочалось в груди, но это "что-то" -потом, позже вырастет в ощущение разлуки, в боль от разбитой любви, а сейчас - это пустяк на фоне победы... Ника будет жить, вот что главное...

-- Принять меры надо будет прямо сейчас, на этом месте. Может быть они даже и не почуют.

Начинаем обряд и уезжаем. Слава, садись. Мор, в машину. Денис, возьми Морку, поддержи Нику...

Как только закончим - сразу ходу - и никто ни единого звука до самого города. Может быть обойдется... Пожелай вслух, Денис, ты должен пожелать. Подай руки - мне и матери...

Мерседес с силой рассекал воздух , спидометр показывал сто пятьдесят. Все молчали, Ника уже просто спала, ее сон должен быть закончиться возле дома. Денис левой рукой прижимал девушку к себе, у нее было такое нежное, худенькое плечо, шелковые ароматные волосы, у Дениса гулко бухало сердце... И он понял внезапно причину своих головных болей... Жалость - вот что их вызывало.

* * *

-- Ой, и хорош в этом году мед! Ох и душист! А, Федоровна?

- Да и в том был неплох.

- Ну ты не равняй! В прошлом-то году мед был хороший, да и все. А в этом - особенный. Да, что у тебя, нюхалку заложило?