Восстание

Кира перебирает свои воспоминания. Что она сказала Финну? Что с кем-то не сошлись характерами? Что не могла иначе? Что она другая, не такая, как они все? Не подумал же он, что ее принуждают?..

Эта мысль заставляет ее фыркнуть.

— Не слишком ли самонадеянно? Им не пробиться. Хотите помочь — взрывайте сами. На вуки достаточно взрывчатки, — не выдерживает Кира. Она складывает руки перед собой, хмурится, не реагируя на мрачные взгляды Соло и Финна. Да, ее уровень сочувствия крайне низок. Тем более, что она знает точно: Кайло Рен и рыцари не пострадают, а этой планете так и так рано или поздно придет конец.

— И чего же мы ждем? — слишком бодро спрашивает Соло. От его тона сводит зубы, настолько остро чувствуется фальшь. Но Кира ничего не говорит. Только открывает им шлюзы, пользуясь статусом и положением.

Забег по коридорам слишком скучен. Кира не стесняется показывать свою Силу, а Финн стреляет на поражение. Немного иронично, как быстро он пришел от мысли, что убивать плохо, к тому, что легко убивать бывших сослуживцев и боевых товарищей. Конечно, она не говорит это вслух — толку? Но все же… Поразительно, как быстро меняются приоритеты. Еще недавно он не мог наставить на нее винтовку.

Они добираются до осциллятора даже слишком быстро. Кира смотрит сверху, пока Соло и вуки решают, кто и где будет ставить бомбы. Финн стоит позади, как верный оруженосец. Прочитать его сейчас проще простого. Кира сдерживает ухмылку: мальчишка принял слишком близко к сердцу, что она оказалась в одиночестве и попалась Кайло Рену. Его мучила вина, и он так хотел искупить грехи.

Сверху забавно смотреть, как медленно копошатся Соло и вуки, вешая взрывчатку на колонны. И в очередной раз Кира думает, что Соло уже давно старик, его время ушло. Он хорохорится для вида только, зная, что потерял все. И сына, и женщину, которую любил. И Тысячелетнего Сокола. И сюда отправился умирать. Наверняка чувствовал это ледяное дыхание смерти в затылок. Отсюда и его бравада, и фальшь.

Кира никак не предупреждает их о приближении Кайло Рена. Но это и не надо: его замечают и так. Она усмехается, когда он шагает из тени в свет алых огней. Сейчас Кайло даже немного похож на Дарта Вейдера в своих маске и плаще.

Она не слышит разговора Соло и Кайло, но знает, каким будет конец. Знает, что Кайло убьет отца. Ему это надо, надо сразить своих демонов, встретиться лицом к лицу со страхом и тоской, с тем, что этот человек оставил его, отдал. Бросил мать. Не помог, когда был нужен.

Ему нужно убедиться, что Бен Соло умер.

— Нужно уходить, — умоляет Финн и тянет ее за руку. Он нервничает.

Скорее всего, опасается реакции Кайло Рена. Но Кире достаточно нахмуриться и наградить его тяжелым взглядом, чтобы больше ее не трогали: инстинкт самосохранения у Финна все же есть.

Когда она снова поворачивается к тому, что происходит внизу, то все меняется. Кайло одной рукой обнимает Хана Соло. И Кира не понимает, как это вышло.

На долю секунды допускает мысль, что ошиблась и в Кайло, и в своих выводах. Что там, внизу, сцена примирения: Кайло действительно обнимается с Ханом Соло.

А потом вспыхивает алым его меч.

Кира замирает, чувствуя боль, спазм сжимает легкие, не давая сделать вдох. И не понимает, что произошло. Хан Соло падает вниз, его тело поглощает тьма. Но вместо торжества острая всепоглощающая боль: бок горит огнем. Спустя кажущееся бесконечным мгновение до нее доходит, что Кайло ранил сам себя. Что часть крестовины меча прошила насквозь бок и эта боль — его. Ее бросает в холодный пот, ноги разом слабеют от ужаса. Собственный крик: «Нет!», — оглушает.

Вряд ли Финн понимает ее состояние правильно. Он тянет ее прочь, тем самым привлекая внимание Кайло. Кира дрожит, не чувствуя себя способной сделать даже одного шага. И ее состояние, весь этот раздрай, ужас, нежелание никуда идти Кайло чувствует.

И именно на это он и реагирует.

Как сквозь вату Кира слышит голос Финна:

— Давай, надо уходить! Ну же, Рей!

Он говорит и говорит: и что Соло погиб не напрасно, и что они еще живы, что надо взорвать термальный осциллятор, помочь Сопротивлению. Где-то совсем на периферии сознания она слышит вой вуки. И все начинает взрываться.

Грохот оглушает, Кира перестает ориентироваться в пространстве и этим ее ступором пользуется Финн: тащит ее наружу, подальше от термального осциллятора, от Кайло Рена.

Только когда они оказываются на достаточном расстоянии, внутри словно что-то щелкает; Кира останавливается, смотрит на уже давно потемневшее небо и понимает, что скоро планета взорвется. Она все еще чувствует боль, и дышать все так же тяжело. Но Финн прав, нужно уходить. Кайло выживет, она точно это знает: он не стал бы ранить себя, если бы не был готов к последствиям. Но еще она знает, что он кинется ее защищать от мнимой угрозы. И это заставляет собраться, осмотреться, понять, что до корабля не так далеко. И что Кайло где-то рядом.

И стоит об этом подумать, как он выходит из-за стволов деревьев.

Как только успел? Где-то позади догорает термальный осциллятор, а он — раненый! — тут. Отсюда до «Усмиряющего» слишком далеко. Кира хмурится, невольно шагает вперед: слишком безрассудно даже для него. Она почти говорит это вслух, но Финн все понимает по-своему, буквально перебивая:

— Мы тебя не боимся, — и включает меч. Синий. Тот самый, из сундука Маз Канаты.

Кайло выпрямляется, словно через силу, и Кира снова чувствует острую вспышку боли. И запоздало замечает кровь на снегу: сейчас она кажется почти черной. Сердце пропускает удар. Кайло награждает Финна нечитаемым взглядом.

— Этот меч тебе не принадлежит.

— Так отбери! — опять бравада.

Финн бросается в атаку, и у Киры сдают нервы. Хватает только одного взмаха рукой: Финн влетает спиной в дерево и отключается. Вряд ли он успел понять, что произошло, но Кире все равно, даже дышит ли он. Она медленно, шаг за шагом приближается к Кайло, пока не оказывается вплотную. Утыкается лбом в его плечо и почти судорожно вздыхает. Он не пытается ее обнять: прижимает одну ладонь к ране, второй стискивает рукоять меча — словно не до конца уверен, чего от Киры ожидать. Но Кире и не нужны объятья — просто знать, что вот он, рядом. Что он жив.

— Ты ранен, — глухо говорит она. Не обвиняя, не осуждая: все равно бесполезно. Она, не понимая головы, кладет руку на рану поверх его ладони, закрывает глаза. И направляет Силу, медленно залечивая.

Кайло весь напрягается, но молчит. Кира наслаждается этой тишиной: можно представить, что все совсем по-другому. Не открывать глаза и вообразить, что она останется рядом. Что не было По Дэмерона, не было Финна. Не было Хана Соло.

— Кира. — Это самое настоящее предупреждение. Кайло всегда пугают проявления Светлой стороны Силы. Он боится, что окажется недостоин, не сможет стать таким же, как Дарт Вейдер. И не понимает, что этого и не надо. Ему достаточно быть собой.

Кира зажмуривается так, что становится больно и мышцы сводит. Но все же залечивает рану, чтобы кровь перестала течь и поверх образовалась корочка. С остальным справится и бакта-пластырь.

А после делает глубокий вдох, как перед прыжком, открывает глаза. И отступает. Все, их время кончилось. Им обоим нужно уходить.

— Уходи. База скоро взорвется, — тихо говорит она. Вытягивает привычно руку, призывая меч; рукоять послушно ложится в ее ладонь. И наконец-то в глазах Кайло вспыхивает понимание: меч его деда выбрал ее.

Он отшатывается, не веря и не понимая. Она знает, что сейчас Кайло чувствует себя преданным. Кира смотрит, не мигая, запоминая его таким: болезненно обнаженным внутри, испуганным, почти сломленным. Достаточно искры, чтобы в нем разгорелось пламя ненависти. Но ее чувства: спокойствие и уверенность, отсутствие неприязни к нему и искреннее беспокойство, — мешают.

Кира делает еще один шаг назад. Заставляет себя отвести взгляд и застегнуть рукоять меча в петле держателя. А после так же тихо и спокойно повторяет: