Запомни меня таким

Наташа постояла так, с рукой на его груди, ещё несколько мгновений, после чего взяла вторую кружку с кофе и понесла её Старку. Она не обернулась.

Спустя пятнадцать минут снова взвыло оповещение. Им отмеряли десять минут для того, чтобы оказаться по ту сторону сдвинувшихся бетонных ворот.

Из-за утекающего времени внутри поселилось неприятное щекотное ощущение, от которого слегка мутило даже Стива — просто за компанию. Волнение тихо и назойливо билось в висках и в груди, хотелось поскорее собрать немногочисленные вещи, отсоединить чемодан Тони и убраться отсюда. Стив не торопился. Быстрее вычитывал информацию, всем своим видом говоря, как она важна для дела. Он балансировал на краю, и это безумно злило его. Он не мог рисковать Наташей и Тони. Он не собирался рисковать Баки. И всё шло коту под хвост.

Атмосфера бункера давила на сознание, здесь было неприветливо и голо, голубоватый свет ламп и бетонные стены не добавляли уюта; колбы, подсвеченные тусклым оранжевым светом изнутри, и вовсе нагоняли жуть. Это было логово врага, и молчание Золы только нервировало больше. Нужно уходить, но тут был Баки, которого Стив должен был оставить, и осознание этого в который раз делало нестерпимо больно. Стив не был склонен разделять человека на душу и тело, потому что когда ему становилось плохо от своих мыслей, болело всё, целиком.

— Я закончил с данными и отсоединяюсь, — сказал Тони. — Что у вас?

— Я тоже закончила, — ответила Наташа и подняла над головой руки, по-кошачьи потягиваясь.

— Я… почти, — тихо сказал Стив.

— Закругляйся, кэп. Всё самое важное мои детки уже натаскали в закрома к папочке, так что сваливаем, пока нас не законсервировали тут на год.

Тони поднялся, осторожно прикрыл чемодан и оглянулся в поисках своего безразмерного рюкзака, чтобы упаковать его внутрь. Они на территории врага, и руки должны быть пустые — мало ли что?

Стив кивнул и встал. Медленно закрыл молнию на небольшом, обтекаемой формы рюкзачке Наташи и отдал его из рук в руки. Наташа смотрела за его действиями, пока не встретилась взглядом, и он долго смотрел в ответ, не отвёл глаз. Внутри них всё одно было пусто, и Наташино сочувствие ничем не могло помочь. Он должен был оставить Баки здесь одного, и это убивало изнутри.

— Уходим, — сказал Тони и уверенно пошагал в сторону выхода. Наташа двинулась за ним.

Взвыла сирена и больше уже не отключалась. По углам мелькали оранжевые предупредительные проблески от фонарей. Механический женский голос повёл счёт на секунды.

— Хундат ун цванцих, хундат унд нонцин…

— Боже, ещё полторы минуты слушать это карканье, — Тони закатил глаза и усмехнулся.

Стив посмотрел назад, на капсулу с Баки. Он не нашёл в себе сил подойти к нему и попрощаться. Крепче стиснул зубы, отвернулся и пошёл следом за Наташей.

Они без проблем зашли в круглый белый коридор для дезактивации, и дверь за ними закрылась, отрезая от основных помещений бункера.

Тони, а за ним и Наташа вышли в квадратный лифтовой холл, когда оставалось двадцать секунд до консервации бункера. Стив остановился на пороге.

— Я забыл щит, — сказал он тихо, но таким тоном, что Тони вздрогнул и тут же остановился.

— Кэп, ты серьёзно? — взорвался он, развернувшись. — Чем ты вообще думал?! Ты не успеешь! Что ты…

Тони осёкся и сделал шаг вперёд, к створкам бетонных ворот; Стив, не спуская с него глаз, отступил назад.

— Кэп, — позвал Тони, и прозвучало это жалко и беспомощно.

— Мой щит… внутри, — повторил Стив хрипло, потому что в горле мигом пересохло. Тело действовало само, на автопилоте.

— Что ты творишь? — спросил Тони серьёзно и уверенно пошёл к бетонным створкам. В его глазах читалась решимость. Наташа крепко перехватила его за шаг до ворот и вцепилась сзади железной хваткой. Тони попытался скинуть её с себя, но не вышло.

— Ключи от машины, — сказал Стив и перекинул связку Наташе. Та поймала их буквально над ухом Тони.

— Он не возвращается вместе с нами, — сказала она спокойно. Хватка даже одной руки была крепкой и болючей.

Тони смотрел на него, и карие глаза его словно выцветали. Он стоял в шаге перед воротами, Стив — в трёх шагах за ними, и оба понимали, что так всё и закончится. Механический голос отсчитывал последние секунды.

— Идиот ты, Стив, — прошептал Тони. — Не делай глупостей.

Глаза Стива широко распахнулись, голос из трансляторов пропел: «Айна», и створки бетонных ворот неотвратимо и глухо схлопнулись, отделяя их друг от друга.

— Внимание персоналу, — проговорил другой, мужской голос из динамиков. — Пройти дезактивацию и занять места в основном бункере в течении…

Стив уже не вслушивался. За стеной, ставшей монолитной, было не разобрать ни звуков, ни движения. Тони с Наташей вернутся домой, Наташе хватит опыта и терпения вывести их отсюда незамеченными.

Он развернулся, приложил карту с кодом к индикатору у круглой белой двери, и та отъехала вбок.

— Капитан? — раздался голос Золы. Он звучал удивлённо. — Бункер законсервирован. Вы решили остаться и составить мне компанию? Или сядете у ног своего друга, как верный пёс, и будете смотреть, как он забывает вас?

В динамиках затрещало имитацией смеха, и если кто-то когда-то говорил Золе, что у него отвратительное чувство юмора, Стив об этом не задумывался. Он подошёл к столу с треснувшей из-за его рук столешницей. Под ним на полу лежал его щит. Стив быстро и точно наступил на его край, и он подлетел вверх, привычно ложась в руку. Стив сделал несколько шагов, замерев перед первым углом с камерой и транслятором вверху, под потолком, подпрыгнул и изо всех сил ударил гранью щита по проводам.

— Это возмутительно! — голос Золы звучал на повышенных тонах. — Что вы себе позволяете? Капитан! Не смейте портить имущество бункера!

Он ругался и призывал к порядку. Едва ли не выл, но Стив не слушал. Он угол за углом снимал камеры наблюдения и перебивал провода трансляторам. Он собирался побыть в тишине и не чувствовать чужого взгляда в затылок. Он целенаправленно и планомерно, никуда уже не торопясь, лишал Золу глаз, ушей и языка.

Когда всё было кончено, Стив откинул щит в сторону и согнулся, надеясь отдышаться. То, что он делал — простое упражнение для его сверхчеловеческого тела. Но внутри бушевала такая буря, что он никак не мог выровнять дыхание. Потом Стив укоризненно покачал головой, поднял отъехавший в сторону щит и аккуратно прислонил его к стене совсем рядом с пустой капсулой.

Отдышавшись, он вернулся к капсуле с Баки и нашёл в себе силы посмотреть — прямо в лицо, на закрытые веками глаза, на замерший щетинистый кадык и едва ходящую от неглубокого дыхания грудь. Он смотрел на Баки и не выдержал — прислонился к стеклу лбом, приник ладонями, словно обнимая.

— Бак, — прошептал он, и дыхание оставило мутный след на стекле. — Прости меня.

Стив съехал вниз, на колени, и замер так, не отпуская стекло капсулы из объятия ладоней. Он медленно, глубоко дышал. Его взгляд прикипел к острым косточкам голеностопа — Баки стоял внутри босым, в одних штанах, которые очень походили на больничную пижаму. Если бы мог — если бы он только мог, — он бы поцеловал каждую, прося прощения.

— Прости меня, Бак. Я не смог оставить тебя. Я слаб и пуст. Я не могу позволить им вырезать меня из твоей жизни.

Стив замолчал и осторожно поднял взгляд выше, остановившись на заросшем опущенном вниз подбородке. Баки не мог ему ответить, но он был так близко, и если Стив ещё минуту назад недоумевал, что же он творит, то сейчас у него не осталось сомнений.

— Если это произойдёт, — снова сказал он тихо, — если ты забудешь, — что останется у меня? Кем буду я?

Он судорожно втянул воздух и замолчал, и ещё долго сидел так. Трогал стекло пальцами, собирался в единое целое. Ему чудилось, что он слышит, как за глянцевой поверхностью размеренно и медленно бьётся у Баки сердце.

— Повторим все заново? Я буду смелее. Обещаю тебе.

Когда почувствовал, что внутри всё замерло и уравновесилось, Стив встал и начал раздеваться. Скинул обувь и носки, стянул верхнюю часть формы и футболку, аккуратно повесив всё на ближайший стул. Он остался в одних штанах, подошёл к свободной капсуле и уверенно зашёл внутрь, прижимаясь спиной, затылком, поясницей и пятками к белому липкому ложементу. Тот сразу присосался к каждой точке соприкосновения с телом, и Стив почувствовал, что его крепко, уверенно держат. Он не знал, правильно ли всё делает. Но Зола сказал — процесс автоматизирован, а внутри капсулы была лишь одна оранжевая кнопка с надписью «starten», и рядом с ней зелёная «öffnen», но она сейчас явно была ненужной.