Mamas and papas

- Спасибо, Бак.

- Обращайся. Теперь мне есть, чем донимать тебя. Я ведь не отстану.

- О, да, - тянет Стив в динамике, и Баки ощущает нутром, как тепло он улыбается при этом. - Точно ведь не отстанешь, будешь каждый день припоминать…

- И каждую ночь тоже, - тихо проговаривает Баки. Стив замирает с той стороны трубки, только дышит громко, и Баки тоже замирает - слова сами собой сорвались, жаркие, и надо бы остановиться прямо сейчас от греха подальше. Он закрывает глаза и усмиряет дыхание.

- Кажется, моё такси, - говорит Стив севшим голосом. Баки только улыбается в ответ. Он знает - нет ещё никакого такси, но Стив стоит посреди безлюдной парковки с букетом разноцветных гелиевых шариков в руке, совершенно точно покрасневший от ушей до ключиц. Ключицы Стива, думает Баки, сглатывает и мысленно отвешивает себе затрещину. Перерыв. Им обоим нужен перерыв. - Отбой, встретимся через пару часов.

Баки нажимает на сброс и убирает старкфон в карман брюк. Последние дни его преследует навязчивая мысль, оформленная в физически ощутимые ноющие позывы тела. Он хочет любить Стива ещё больше. Ещё сильнее, если это хотя бы теоретически возможно. Он кипит.

Они незаметно доходят до ряда тиров, и тут у Хлои снова случается приступ “хочу вон того белого мифку справа в третьем ряду”. Баки улыбается и кивает - ему не сложно. Стрельба его отвлекает и развлекает, стрельба позволяет сконцентрироваться и взять себя в руки, особенно если рядом с крестом прицела не маячит схлестнувшийся в рукопашной Стив.

В тир они заходят дважды. В первом Баки под оглушительные способности Хлои как болельщика отстреливается и забирает призом медведя. Предварительно, правда, приходится осмотреть винтовку и подправить у неё бионическими пальцами прицел. В другом случае попадания из неё можно было бы отнести скорее к чуду, чем к ожидаемому результату. Джон смотрит на это ровно и почти без интереса, и каждый раз немного вздрагивает от громких выстрелов. Баки хмурится от этого.

Во втором тире он предлагает пострелять Наташе.

- Стрельба не мой конёк, - кокетливо поиграв бровями, отказывается она, но Баки это только подзадоривает, и он отстреливается снова, забирая в награду крупного белоснежного зайца. Внутри у него что-то странное и удивительное - пальцами ощущается как множество мелких и мягких при этом шариков. Баки долго мнёт живот зайцу, задумчиво вертя в руках, пока они идут в сторону аттракционов. А потом всё же вручает Наташе. Насовсем.

- Йуху! - кричит десятью минутами позже неугомонная Хлоя, пока их вертит в центрифуге, трясёт на горках, сталкивает в машинках - до искр! - и крутит на подвесных качелях. Даже у Баки что-то ёкает внутри на первых аттракционах, но потом, конечно, перестаёт - организм быстро привыкает к предложенным нагрузкам. Но как это всё Хлоя и Джон - между прочим, оттаявший, наконец, - выдерживают, совершенно не понятно. Наташа после каждого аттракциона старательно поправляет разлетевшиеся во все стороны волосы, выглядя достаточно невозмутимо. Но при этом очень забавно. На “Тройной выворот” она с ними идти напрочь отказывается, а после запуска дьявольского агрегата Баки и сам не кривит душой, искренне размышляя, зачем вообще потащился сюда. Он даже серьёзно рассчитывает варианты отхода путём аварийного спрыгивания с многочисленными тормозящими перекатами через себя, но потом видит Хлою, а рядом с ней Джона, и их щёки так смешно раздувает в момент “выверта”, они радостно вопят, а их глаза светятся незамутнённым детским счастьем, что он вдруг улыбается - и начинает смеяться, представляя, насколько же у него в те же моменты дурацкое выражение лица.

После аттракционов нестерпимо хочется пить. А некоторым ещё и есть. Они берутся за руки с Хлоей, Джон отважно вышагивает впереди Наташи, совсем рядом, и выискивает кафе.

- Мороженое!

- Картошку фри.

- Капучино и овсяное печенье.

- Американо. Две чашки. И эклер. У вас есть эклеры? - спрашивает Баки, и когда официант в небольшом уличном кафе прямо неподалёку от лодочной станции кивает, заказывает ещё: - И два сока детям. Какие будете?

- Яблочный, - сразу говорит Джон.

- Моковный буду, - огорошивает Хлоя.

- Морковного у нас нет, к сожалению, - отвечает официант. На его уличные джинсы сверху повязан длинный поясной фартук с карманами. Кажется, словно парень передвигается в макси-юбке, и Баки ненадолго залипает на колыхание и складки тёмно-серой ткани.

- Тогда помидоловый, - соглашается непритязательная Хлоя, официант кивает, и Баки не решается поинтересоваться у неё, насколько томатный сок сочетается с банановым мороженым.

- Я в туалет. Кто со мной? - улыбается Наташа, поднимаясь с плетёного кресла.

- Я пойду руки помою, - внезапно смущается Джон и уходит перед самым носом Наташи.

- Вот же самостоятельный, - вздыхает она. - А ты не хочешь, сладкая? - обращается Наташа к Хлое.

Та только мотает головой. И тут же, резко переключаясь, смотрит куда-то в сторону за плечо Баки.

- Дядя Дзеймс, смотли! Что это там такое?

Она вскакивает в кресла и спешит в ту сторону, но Баки ловко подхватывает её за ремешок летних хлопчатобумажных шорт-фонариков. Наташа закатывает глаза и уходит вслед за Джоном.

- Куда ты понеслась без меня?

- Там медведи! - оглушающе говорит Хлоя и тычет пальчиком. Глаза у неё горят. Баки вздыхает и оборачивается. И правда. Впритык к натянутой стенке уличного кафе стоит странный автомат, подобный Баки видит впервые. За стеклянной витриной внутри горой навалены мягкие игрушки, а по центру над ними с потолка автомата висит лапа, которая, если следовать логике, должна двигаться и хватать понравившуюся игрушку. - Побежали смотлеть!

Они идут и смотрят. Хлоя ходит вокруг - насколько позволяет притиснутый к стене бок - автомата не раз и не два, присматривается к содержимому. А потом ожидаемо изрекает:

- Хочу вон того мишку. Полосатого.

Баки глубоко задумывается, выискивая названного медведя глазами.

- Ты уверена, что он полосатый? Обычно полосатые тигры бывают, а не медведи.

- Он полосатый, - настаивает Хлоя. - Вот же, смотри, - и тычет пальцем в стекло.

Баки приглядывается к куче и вычленяет наконец-то. Это и правда медведь. Он почему-то зелёный и в весёлую оранжевую полоску, но если Хлое он нравится, то почему бы и не попытаться.

- Что вы тут делаете? - спрашивает почти бесшумно подошедший сзади Джон.

- Собираемся вызволять медведя, - отвечает Баки. - Попробуешь?

Джон сначала смотрит на агрегат скептически, а потом всё же соглашается. Баки хлопает по карманам брюк. Мелочи совсем немного, но на их забаву хватит, наверное.

- Я слышал, как мальчишки из секции говорили, что такие автоматы уже устарели. Из них зачастую невозможно хоть что-либо вытащить.

- Может быть, да, а может, и нет, - задумчиво бурчит Баки, приглядываясь к джойстику. - Не попробуем - не узнаем. Хлоя, перестань вертеться, пожалуйста. Это отвлекает.

- Хочу мифку! Хочу мифку! - трещит Хлоя, но носиться перестаёт.

Первый пробный заход над медведями Баки делает сам, попрощавшись с квотером, чтобы понять, какой принцип использовать для взаимодействия с этим механическим зверем. Металлическая лапа – точь-в-точь как остов его кисти, со смешком думает Баки, двигается немного неслаженно с чёткими сигналами джойстика, ходит рывками и поскрипывает. Он даже подцепляет что-то, но, не успев донести до кармашка-выхода, вываливает игрушку обратно в гору себе подобных. - Хм, крепко задумывается Баки. Понял. Значит, тактика такая…

Они с Джоном стоят перед светящимся нутром стеклянной витрины и негромко совещаются. Хлоя нетерпеливо стоит на носочках, прилепившись носом к стеклу, и удерживает зрительный контакт с зелёным в оранжевую полоску медведем. Наконец, приходит время от теории перейти к действиям.

- Прошу, Джон, - говорит Баки, чуть отступая мальчику за спину, освобождая место перед джойстиком. - Мы всё равно достанем этого медведя.