Страница 63 из 63
- Не понимаю запрос, сэр.
- Да куда тебе, - Тони оседает на стул со вздохом, косится куда-то вниз, под завязанные полы халата. Потом - с осязаемым сожалением - на тарелку свежих пончиков рядом с кофе. Берёт кружку и выпивает залпом. - Удалить запись.
- Возможно только из вашего личного архива, сэр. Но она распространена также по аппаратам Стива Роджерса, Наташи Романофф, Баки Барнса, Марии…
- Стоп, я понял, - говорит Тони с тяжёлым вздохом и неохотно встаёт с кресла. - Если Пеппер будет спрашивать - я в спортзале. Запри двери и не выпускай меня оттуда раньше трёх, даже если я буду угрожать анинсталом или важным совещанием. Не верь мне, Джарвис. Я изворотливый сукин сын.
- Директива принята, сэр. Желаете мотивирующие ролики или аудиокнигу? Музыку для тренировки?
- Ага, - Тони уже заходит в лифт и нажимает на индикацию тренировочно-спортивного этажа. - Поставь вот этот ролик и зацикли его. Более мотивирующего сложно придумать. Толстый. Я им покажу, толстый.
****
Стив выпутывается из объятий Баки - сладких, сонных, чертовски тёплых, таких, что одно это уже достойно увековечивания в балладах о крепости духа - и идёт на пробежку. На улице уже ранняя осень, терпко и пряно пахнут первые слетевшие листья. Стив бегает долго, порой, по полтора-два часа, каждый раз меняя маршрут, и по ощущениям, оббегая добрую половину Манхэттена. Он не слушает музыку - Баки запретил наушники, сказал, это притупляет бдительность и готовность к форс-мажорным ситуациям. Баки прав, но Стиву хватает шума и дыхания города, чтобы двигаться в ритм, чтобы подстраивать под него своё дыхание. Нью-Йорк добродушный спящий зверь. Стиву нравится ощущать его силу. Этим утром он добегает до парка и, пробежав по самому краю, разворачивается обратно.
Уже на Эджком-авеню он отвлекается на рекламу на мимо проезжающем автобусе. Это он, чёрт, и он рекламирует “Дорито”. Нет, он не смущается и не стыдится. В конце концов, эти “Дорито” очень вкусные, и с другой стороны он не видит в этом опыте ничего плохого. Интересный опыт. Вот только Мария ничего не говорила об автобусах.
И в этот момент он заворачивает за угол дома и с силой налетает на кого-то, пытается инерционно смягчить удар и валится на асфальт, группируясь. Рядом падает бумажный пакет, из него выкатывается дурманяще пахнущий свежий пончик в шоколаде. Вот незадача.
- Простите, - начинает Стив, протягивая руку к пончику. В этот момент он встречается с чужой рукой и резко поднимает голову, - бух! - удар лбами такой, что звёзды кружатся как сошедший с орбиты нимб. - Боже, простите, - стонет он, потирая голову. Всматривается - фигура высвечивается расплывчатым тёмным контуром в мягких рассветных лучах. Лица не видно. Человек начинает смеяться.
- Чёрт, Стив, - хихикает он. - Это я. - Ну ты и придурок… Эй. Стиви. Чего ты так смотришь?
- Не вижу… - взволнованно говорит Стив, часто-часто моргая. Он тянется руками, он развалился на асфальте на углу их дома, и… - Не вижу тебя.
- Эй? - взволнованно звучит голос. - Всё в порядке? Это я, Стив. Баки. Это я.
Наконец, Баки приседает рядом с ним и попадает в тень. Лучи больше не бьют Стиву в глаза, мешая рассмотреть. Какой же он… Какой же потрясающий, Господи. Стив сглатывает и притягивает Баки ближе за скулы. И вдруг - смеётся.
- Это ты, Бак, - говорит он хрипло сквозь смех. - Я столько голову ломал, а это всегда был ты. Боже. Ну я и…
- Тупица, - с готовностью подхватывает Баки. Стив тянется ближе. - Эй, эй, Стиви, мы на улице вообще-то. Я тебя что, так сильно приложил?
- Плевать, - говорит Стив и целует, оставляя губы влажными. Потом ещё раз. И снова. - Двадцать первый век, Бак, - вставляет он где-то между и улыбается - пьяно и довольно. - Должны же быть от этого хоть какие-то бонусы.
Баки улыбается в ответ. Поднимает пакет с пончиками и подаёт руку Стиву, чтобы рывком поставить на ноги.
Пожалуй, ему нравится двадцать первый.
fin