Mamas and papas

- Ничего себе, - взволнованно шепчет Стив. - А он хорош.

- Моя кровь, - улыбается Баки.

- Я бы и сам справился, - говорит Дэн Малкольм, но руку Джона принимает.

- Ага, конечно, прости, что помешал валяться на газоне, - Джон опускается рядом с ним на корточки и помогает собрать тетради и карандаши. - Ого, что это?

Дэн забирает из рук Джона блокнот молча, и заталкивает в рюкзак. - Не суй свой нос куда не просят, Барнс, - говорит он.

Джон усмехается.

- Как скажешь. Но красиво. Это из бассейна?

Дэн кивает.

- Я всё расскажу, - не унимается длинный, потирая ногу и живот. - Я расскажу, что вы нас избили.

- А я расскажу, что ты трясёшь деньги с первогодок! - грозно говорит Дэн длинному. - Я к директрисе пойду и остальных ребят подговорю, у которых вы деньги забирали. Мы всё про вас расскажем. Вас отсюда мигом вышвырнут!

Маленький, а едкий, думает Баки с улыбкой. И белобрысый, надо же. Они складывают с Джоном последние тетрадки и поднимаются.

- Пошли отсюда, - командует Дэн, уводя Джона в сторону парковки. Там они ещё что-то говорят друг другу и пожимают руки, и Баки читает по губам: “Мир? Мир”.

Баки улыбается. Тычет локтем замершего Стива. Тот открыто улыбается в ответ, находя ладонь Баки. Они выбираются из зарослей, освобождаясь от листьев и веточек в волосах.

- Это тот мальчишка, который Джону прохода не давал в секции. У него там целая свита, - говорит Баки, пока они неторопливо идут чуть в сторону - к одинокому харлею в самом углу парковки. До сих пор отчётливо помнится, как же потрясающе ехать без шлемов, как здорово держаться за Стива, когда он мчит по улицам, в кои-то веки нарушая половину дорожных правил. - Обижал и вещи раскидывал.

Стив хмыкает, пытаясь прибрать растрёпанные волосы. Бесполезное занятие, им ещё обратно ехать.

- Они, кажется, подружатся, - говорит он.

- Ещё бы, капитан очевидность, - улыбается Баки.

А потом у Стива в кармане начинает противно пищать тревожная кнопка. Смешного мало, но Баки откидывает голову назад и хохочет - громко, заливисто, заражая Стива.

- Что, негодяи, террористы и прочая шушера вернулась из отпуска?

Стив достаёт прибор и отжимает по центру - это означает, что сигнал принят и они скоро будут.

- Наверное. В конце концов, лето закончилось.

Они садятся на байк, Стив привычно заводит. Харлей раскатисто урчит, отзываясь на повышенные обороты.

- В штаб? - спрашивает Баки, устраивая руки на боку и животе Стива. Прижимается крепче. Тот улыбается и утверждающе кивает. Мол, куда ещё. Лето закончилось, но жизнь-то продолжатся.

Дэн и Джон идут в сторону плавательного бассейна, что-то увлечённо обсуждая.

========== Бонусы. ==========

- И что сегодня на повестке дня? - спрашивает Сэм, плюхаясь на диван рядом с Баки в кабинете Наташи в штабе. Уже поздно, и почти все ушли по домам, исключая дежурных и Стива, который доделывал какие-то дела с Марией и Фьюри.

Что может быть на повестке дня на собрании “без Кэпа”?

- Девочки в купальниках? - предполагает Сэм.

- Сквернословие? Новые матерные слова на арабском? - вносит свою лепту Баки.

- Фантазия у вас… - Наташа закатывает глаза, обходит диван и присаживается между ними, втискиваясь бёдрами, чтобы хоть немного пододвинулись. - Задница Кэпа! - торжественно говорит она, и Баки давится и кашляет, отчего Сэм тут же, нежно перекидывая руку через её спину, начинает стучать его между лопаток кулаком.

- Ну как, порядок? - спрашивает Сэм, когда Баки перестаёт кашлять и начинает смотреть на Наташу круглыми глазами. И ничего не отвечает Сэму - моментальное переключение.

- Откуда? - ещё хрипло спрашивает Баки у Наташи.

Наташа только хитро улыбается.

- Янкиз. Когда ты не пошёл и сплавил Стива мне.

- А у меня была реабилитация с ветеранами, - подхватывает Сэм. - И при чём тут его задница?

Наташа улыбается ещё шире, хотя Баки честно думал, что уже просто некуда. Достаёт свой старкфон. Что-то колдует пальцами на верхней панели, и кусок плексигласа оживает, светится и… на весь экран показывает затянутую в джинсы задницу Стива Роджерса. Наташа нежно жамкает по центру экрана, и задница начинает двигаться - в такт подпрыгивающим движениям остального тела. Из динамика доносится сдавленный вой и гул.

- Боже, - подводит итог Баки. Глаза у него блестят, губы пересохли, а скулы медленно заливаются лёгким румянцем.

- Гол? - понятливо уточняет Сэм.

- Угу, - кивает Наташа. - Делаем ставки.

- Боже,- повторяет Баки. Он не может отвести взгляда от зажатого в Наташиной ладони куска пластика. Разве что моргает. Изредка.

- Только не говори, что…

- Именно, - подтверждает Наташа догадку Сэма. - Каждый раз. Он вскакивал с сидений каждый раз и тряс своей задницей перед моими глазами. Мне даже приелось в какой-то момент.

- Боже, - в третий раз произносит Баки и закрывает глаза. То ли чтобы не видеть, то ли чтобы представить получше.

- Тридцать семь? - предполагает Сэм навскидку.

- Бери больше, - сразу отвечает Наташа. - Диапазон от сорока до пятидесяти. Кто загадает ближе - срывает куш.

Сэм изгибает бровь и закатывает глаза. Кладёт на журнальный столик двадцатку. Баки не глядя достаёт деньги из кармана рубахи и кладёт поверх двадцатки Сэма.

- Сорок семь, - говорит он с закрытыми глазами, мягко улыбаясь. “Всё же представляет”, - хмыкает про себя Наташа.

- Эм… Сорок восемь? - хитрит Сэм.

- И-и-и… Баки побеждает! - выкрикивает Наташа, хватая со стола бумажки и одну засовывая себе в джинсы.

- Да чёрт вас побери! Вы сговариваетесь! - негодует Сэм. - И почему это ты забрала мою ставку себе?

- В качестве моральной компенсации.

- Ты нас надула, - всматриваясь в Наташу проницательным взглядом, говорит Сэм. - Надула, так ведь?

Наташа смотрит в ответ, красноречиво изогнув бровь, и легонько стучит пальцем по старкфону.

- Все сорок пять тут. Сейчас убедитесь.

Она встаёт, обходит диван, кладёт телефон на стол и что-то делает в нём, что изображение - да-да, всё та же затянутая в джинсы задница Капитана Америка - теперь транслируется на всё полотно через проектор.

Баки говорит “Боже” в четвёртый раз и засовывает себе в рот огромную жмень попкорна. Сосредоточенно жуёт. Больше он не говорит ни слова.

Наташа нажимает “плэй”, и ролики по десять-пятнадцать секунд начинают идти один за одним.

- Ровно сорок пять, - усмехается Наташа и тоже заталкивает в рот горсть попкорна. - Считайте, мальчики.

- Да вы издеваетесь! - стонет Сэм, вглядываясь в сосредоточенно-нейтральные лица Наташи и Баки, которые жуют попкорн и смотрят… трансляцию. - Почему мы вообще должны это смотреть?

- Потому что красиво, - неразборчиво бубнит Баки сквозь жевание, но это за членораздельную речь не считается.

- Потому что мы команда, Сэм, - говорит Наташа, - в горе и в радости, помнишь? - а потом вдруг поворачивается к нему и коротко целует. Затем снова суёт в рот попкорн и смотрит вперёд, туда, где уже в девятый - Сэм считает, серьёзно, он считает, так проще смириться, - раз вскакивает со своего места ярый бейсбольный болельщик Капитан Америка. Боже правый.

Сэм сидит, шокированный, ещё с пять секунд, а потом хватает горсть попкорна из чаши с Наташиных колен и тоже принимается увлечённо жевать. Двенадцатый раз, отлично. Черт с ними. Команда так команда. Тем более, что ни на какую другую он всё равно уже не согласится.

****

- Что это? - потрясённо спрашивает Тони у воздуха, отставляя свой едва пригубленный кофе на край стола. - Джарвис, увеличить.

- Сделано, сэр. Если я правильно понимаю, любительская видеосъёмка от тридцатого августа, сделана предположительно аппаратом Агента Сокол. Длительность минута пятьдесят шесть, на двадцать пятой секунде, что стоит у вас на паузе, вы пытаетесь поставить руку на жёлтый…

- Джарвис! - не выдерживает Тони. - Я знаю, что это. И знаю, что я делаю. Вот это, это что? - он пригибается к виртуальному монитору и тычет в изображение пальцем, пытаясь угодить себе куда-то повыше пояса. Картинка идёт пиксельной рябью и настраивается, только когда Тони убирает палец. - Твою мать.