Mamas and papas

- Боже, сколько же я народу напрягла со всей этой историей? - совсем смущается Мелисса, чуть сползая по сидению и начиная перебирать пальцами на ручке кожаной сумочки.

Стив молчит, улыбка так и висит на кончиках его губ.

- Знаешь, это очень здорово, что у Баки появилась семья. Что у меня, благодаря вам, есть возможность общаться с детьми, ко всему совершенно замечательными. Да и Баки… он за эти недели сделал такой гигантский рывок вперёд, я… - он осекается, словно раздумывая, в праве ли говорить. - Я не знаю, как объяснить. Могу ли я это объяснить.

- В этом нет нужды, - прерывает его Мелисса. - Он приезжал каждый день. Он сидел со мной, пока я ждала результатов анализов. Я видела его тогда, в кафе, впервые, и видела вчера. Он улыбался и смеялся, вы собирались ехать гулять в Центральный парк. И это словно два совершенно разных человека, Стив. Это очевидно. Он стал теплее. И открытее.

Стив просто кивает, чуть крепче сжимая руль.

- Но я не думаю, что это заслуга только детей, - замечает Мелисса после недолгого молчания. - То, что ты рядом. Безусловная поддержка. Это тоже очень многое даёт ему. Уверенность. Он чувствует твою надёжность и раскрывается от этого.

- Я всегда был рядом, - тихо произносит Стив. - Но никогда он не менялся так быстро.

- Боюсь, ты не прав, - Мелисса смотрит на него в упор, а затем вперёд, за лобовое стекло. Говорит словно своему отражению: - Просто это очень долгий путь. Ты настолько поглощён его комфортным прохождением, что, вероятно, упускаешь очевидные мелочи. Вспомни, какой гигантский отрезок Джеймс прошёл благодаря тебе. Вместе с тобой. Разве он осилил бы его в одиночку?

Стив не отвечает. Он предпочитает не уточнять, о чём именно говорит Мелисса, как много она знает и откуда вообще знает это. Он почему-то чувствует себя не вполне уютно, говоря с ней о Баки. Словно шепчется за спиной. Словно Мелисса знает что-то, чего он, Стив, не знает, упускает из виду. Дурацкое зудящее ощущение. Хорошо, что пробка заканчивается, и дальше они едут очень быстро, почти не стоя на красных светофорах.

- Мамочка! Мамочка! - в два голоса вопят Хлоя и Джон, напрыгивают на Мелиссу едва ли не с порога квартиры, и она, хоть и зарекалась плакать, всё же всхлипывает. От счастья, конечно.

- Как же я соскучилась, сладкие мои. Как же мне вас не хватало, - шепчет она, крепко-крепко прижимая к себе обвившую ногами талию Хлою и поглаживая Джона, обнявшего ноги, по голове. - Больше никаких больниц. Никогда, - говорит она уверенно.

- Ну же, дети, пожалейте маму, как бы у неё швы не разошлись, - старческий голос миссис Лауфиц звучит заботливо и тревожно, и Мелисса выглядывает из-за макушки Хлои, чтобы встретиться с её выцветшими глазами за стёклами очков. Баки улыбается, стоя рядом со старушкой. Снова гладко выбритый и с волосами, забранными в хвост. Ну надо же.

- Добрый день, - Мелисса ставит Хлою на пол, впрочем, та снова вцепляется в подол её платья и отпускать, видимо, не собирается. Улыбается приветливо. - Вы - Роза? Я много о вас слышала от Джеймса, спасибо вам большое от всего сердца, и простите за доставленные неудобства, - искренне благодарит Мелисса, пожимая тонкую кисть с пергаментной кожей и узловатыми пальцами.

- Что ты, милая, - миссис Лауфиц улыбается и поправляет очки. - Какие неудобства? Давно у меня не было более приятных забот. Я рада познакомиться с мамой таких очаровательных деток.

Мелисса оглядывается по сторонам - она ещё ни разу не была в этой квартире. Подмечает открытую дверь в комнату, где, вероятно и жили всё это время Хлоя с Джоном. На ней налеплен яркий рисунок. Видит, наконец, за аркой гроздь разноцветных шариков под потолком на кухне, над столом. Чувствует, как пахнет какой-то потрясающе аппетитной запеканкой из духовки, и понимает, что очень голодна.

- Может, пойдём за стол, время обеденное? - предлагает Стив.

- Я открою вино, - соглашается Баки. - Красное полусухое, - он подмигивает Мелиссе, а потом улыбается проходящему рядом Стиву. Они словно переговариваются о чём-то без слов. Аж до мурашек пробирает.

- Мамочка, смотри, что мы нарисовали, - Хлоя прибегает из подмеченной комнаты с листом бумаги. Мелисса присаживается на корточки, рассматривая рисунок цветными фломастерами, и не может удержаться от очередного едва слышного всхлипа.

На этом листе все. Даже те, кого она пока ещё не знает. Пока - Мелисса уверена в этом. Посередине она сама, и держит за руку Хлою и Джона. Они все изображены по-детски ярко и довольно схематично, но спутать кого бы то ни было невозможно. Мелисса видит за спиной нарисованной себя Стива и Джеймса. Они стоят очень близко друг к другу, на их лицах застыли героические выражения. У Стива в руке щит Капитана Америка, а левая рука Джеймса нарисована серым и почему-то полосатая, как тельняшка. С другой стороны, видимо, стоит Роза. В её руках большой - без преувеличения, просто огромный - поднос с булочками. Что ж, с этим всё ясно, Мелисса улыбается. Выпечка - большая слабость Хлои. Рядом с Розой нарисована рыжеволосая женщина в чёрном костюме. Скорее всего, это - Наташа. Та самая, которая как-то заходила в больницу вместе с Джеймсом. Около Наташи нарисован темнокожий парень с большими крыльями. Сразу видно, что рисовал Джон - его рисунок более угловат, но точен в деталях и пропорциях. Мелисса понимает сразу, что это не ангел. На плечах видны ремни крепления, по бокам тела - специальные кобуры с оружием. На его груди выведено маленькими буквами “Сэм”. Что ж, с ним ещё предстоит познакомиться. Как, видимо, и с той парой в другой стороне листа. На светловолосой женщине надета умопомрачительная шляпка в виде торта - рисунок Хлои. Рядом с ней мужчина - у него чёрные волосы и, кажется, бородка. Он в странном костюме жёлто-красных цветов. В его руках почему-то горящая паяльная лампа - рисунок Джона. Мелисса готова отдать лист обратно, как вдруг замечает стандартное для многих детских рисунков солнце в углу, а рядом облака. Из-за одного такого облака выглядывает человек. У него жёлтые волосы, голубые глаза и широкая улыбка. А ещё у него за спиной небольшие крылья - это точно они, просто поза такая, что сразу и не разберёшь.

- Это папа, - уточняет Хлоя, тыкая пальчиком туда же, куда смотрит Мелисса. - Он плисматливает за нами. Так сказала тётя Лоза.

Мелисса опускается ниже, спиной опираясь на так удачно оказавшуюся сзади стену. Она прижимает дочь крепко к себе, притягивает и Джона, неуверенно мнущегося рядом.

- Конечно, присматривает, детка. Он очень сильно любит вас, - говорит Мелисса и приказывает себе собраться. Нашла, чем заняться, расклеиться в такой радостный день.

- Садитесь уже за стол, - мягко приглашает Баки, и Мелисса поднимается, принимая его протянутую руку, наскоро вытирает глаза и идёт следом за детьми. В квартире очень уютно и чисто. Наверняка готовились, убирались. Вот дают. Мелиссу особенно впечатляет широкий, удобный диван в гостиной, огромная плазма на стене и функциональная, обставленная по последнему слову техники, кухня. А ещё радует много света и воздуха из-за сочетания светлых оттенков интерьера и высоких потолков. Замечательная квартира.

После овощной лазаньи миссис Лауфиц и распитой под разговоры бутылки вина приходит очередь фруктового торта от Стива.

- Ничего особенного, правда, - открещивается он от женского восхищения в сторону своих кулинарных талантов. - Просто бисквитные коржи из магазина, домашний крем и много консервированных фруктов. Пробуйте, я не уверен, съедобно ли это вообще.

- О да, продолжай прибедняться, - поддевает его Баки под смех Мелиссы, беззастенчиво запуская палец в крем со своего края торта. Дети тут же следуют его примеру, перемазываются и хихикают, торопливо облизывая пальцы. Сегодня на них никто не ругается. Мелисса думает, как в этой компании вообще перестать улыбаться? Скулы уже ломит с непривычки, но это приятное, очень приятное чувство.

Они собираются ехать домой, когда за окном становится темнее - солнце уходит на другую сторону дома и клонится к закату. На часах почти пять.