Страница 23 из 60
Его сильно озадачивало одно обстоятельство: упорство, с каким Петерс настаивал на том, что у Римека был помощник, причем вышестоящий. Контролер, как он вспомнил сейчас, спрашивал о том же - откуда у Карла доступ к такой информации. Почему оба они так убеждены в том, что Карл не мог бы управиться сам? Разумеется, у него были помощники вроде тех, кто охранял его в тот день у канала. Но это были мелкие сошки, и Карл все рассказывал ему о них. И все же Петерс - а Петерс, не следует забывать, должен знать точно, к чему мог, а к чему не мог получить доступ Карл, - и все же Петерс не верил в то, что Карл работал в одиночку. В этом пункте мнения Петерса и Контролера совпадали.
Может быть, так оно и было. Возможно, за Карпом стоял кто-то еще. Быть может, именно его и стремился уберечь от Мундта Контролер. В таком случае выходит, что Карл работал на пару с этим секретным агентом и поставлял Лимасу материал, добытый ими совместно. Может быть, именно об этом Контролер беседовал с Карлом в берлинской квартире Лимаса, когда они остались наедине.
Так или иначе, утро вечера мудренее. Утром он вынет из рукава свой козырной туз.
Он задумался над тем, кому все-таки понадобилось убивать Эльвиру. И зачем? Разумеется, в этом был какой-то смысл, здесь таилась возможная разгадка: Эльвира, если она знала помощника Римека, им же и была убита... Нет, тут слишком большая натяжка. Не учтены трудности перехода с Востока на Запад, а ведь убили ее в Западном Берлине.
Его удивляло, почему Контролер не сказал ему о том, что Эльвира убита. Хотя бы для того, чтобы он правильно отреагировал на сообщение Петерса. Но гадать об этом было бессмысленно. Наверняка Контролер имел на то свои причины, а его причины обычно столь запутаны, что в них сам черт ногу сломит.
Засыпая, он пробормотал: "Карл был просто идиот. Эта баба предала его, клянусь, что она его предала". Эльвира теперь мертва - что же, поделом. Он вспомнил Лиз.
Глава 9
Второй день
Iа следующее утро Петерс появился в восемь, и без долгих церемоний они уселись за стол и продолжили беседу.
- Итак, вы вернулись в Лондон. Чем вы там стали заниматься?
- Меня поставили на полку. Я понял, что со мной все кончено, как только увидел в аэропорту этого засранца из отдела кадров. Я обязан был сразу явиться к Контролеру и сообщить ему о Карле. Римек был мертв - о чем тут еще было говорить?
- И что же они с вами сделали?
- Сперва сказали, что я могу поболтаться в Лондоне, пока мне не выбьют приличную пенсию. Они вели себя столь великодушно, что я взбесился и сказал им: раз уж вы так обо мне печетесь и вам не жаль на меня денег, то почему бы вместо того, чтобы охать да вздыхать, не засчитать мне просто непрерывный стаж? И тут они рассердились. Меня отправили в расчетный отдел, а там одни бабы. Этот период я помню не слишком отчетливо: я уже начал довольно крепко выпивать. Так сказать, поплыл.
Он закурил. Петерс понимающе кивнул.
- Поэтому, собственно, меня и поперли. Им не нравилось, что я пил.
- И все же расскажите все, что сможете вспомнить, о расчетном отделе.
- Там было на редкость погано. Я всегда знал, что не гожусь для канцелярской работы. Поэтому я так и цеплялся за Берлин. Я знал, что если меня отзовут, то посадят за бумажную работу, прости Господи.
- Чем вы там занимались?
Лимас на минуту задумался.
- Отсиживал задницу в компании двух баб - Тыозби и Лэррет. Я, правда, называл их несколько иначе. - Он глуповато ухмыльнулся.
Петерс непонимающе поглядел на него.
- Ну, просто тасовали бумажки. Например, из финансового отдела поступал документ: "Платежное поручение о выплате семисот долларов такому-то и такому-то вступает в силу с такого-то по такое-то. Просим исполнить". Вот и все. Подружки мои немножко волынили, потом отмечали бумажки, ставили печать, а я подписывал чек или отдавал распоряжение в банк произвести выплату.
- В какой банк?
- "Блэтт и Родни", небольшой респектабельный банк в Сити. В Цирке господствует убеждение, что выпускники Итонского колледжа умеют держать язык за зубами.
- То есть, вам известны имена агентов во всем мире?
- Вовсе нет. Там была одна закавыка. Я подписывал чек или платежное поручение в банк, оставляя пропуск на месте фамилии получателя. Сопроводительное письмо и все остальное подписывалось мною, а затем бумаги поступали обратно в особый отдел.
- А что это за особый отдел?
- Там хранятся все досье на наших агентов. Они вписывают там имя и передают бумаги в банк. Неплохо придумано, ничего не скажешь.
Петерс разочарованно поглядел на него.
- Значит, вы вообще не знали имен получателей?
- В большинстве случаев - нет.
- А в порядке исключения?
- Ну, кое-что время от времени просачивалось и к нам. Вся эта возня с банком, финансовым отделом и особым отделом, разумеется, приводила порой к накладкам. Слишком уж много ухищрений. Так что иногда удавалось заглянуть в щелку на чужую, так сказать, жизнь. - Лимас поднялся. - Я приготовил список всех выплат, которые смог припомнить. Он у меня в комнате. Пойду принесу.
Он вышел из комнаты весьма нетвердой походкой, которую приобрел уже здесь, в Голландии. Когда он вернулся, в руке у него было несколько листков линованной бумаги, вырванных из дешевого блокнота.
- Я написал это ночью, - пояснил он. - Думаю, так дело пойдет быстрее.
Петерс взял листки и, не торопясь, внимательно прочел их. Похоже, они произвели на него впечатление.
- Хорошо, - сказал он. - Очень хорошо.
- Лучше всего я запомнил операцию под кодовым названием "Роллинг Стоун". Благодаря ей я пару раз съездил за границу. В Копенгаген, а потом в Хельсинки. Просто чтобы поместить деньги в банк.
- Сколько?
- Десять тысяч долларов в Копенгагене и сорок тысяч западногерманских марок в Хельсинки.
Петерс положил карандаш на стол.
- Для кого?
- Откуда я знаю. Мы работали в "Роллинг Стоун" на принципе вкладов на депозит. Мне выдавали фальшивый британский паспорт, я обращался в Королевский скандинавский банк в Копенгагене и в Национальный банк в Хельсинки и получал банковскую книжку на два лица - на себя под фальшивым именем и на кого-то другого, - очевидно, на агента под фальшивым именем. Я оставлял в банке образец своей и его подписи (его подпись предоставлял мне Цирк). Затем агент получал банковскую книжку и поддельный паспорт, который он предъявлял в банке, снимая деньги со счета. Мне известен только его псевдоним. - Он слышал собственные слова, и они казались ему чудовищно неправдоподобными.