Страница 24 из 60
- Это общепринятая процедура?
- Нет. Это особая форма платежа. Только по определенному списку. Со специальной пометкой.
- А что это такое?
- В ней было кодовое название, известное очень немногим.
- Какое название?
- Я же говорил вам - "Роллинг Стоун". Операция по выплате сумм в тысячу долларов каждая в разных валютах и в разных столицах.
- Всегда только в столицах?
- Насколько мне известно, всегда. Кажется, припоминаю, я видел в досье упоминание о выплатах, проводившихся до того, как я поступил в отдел. В тех случаях проведение операции поручалось местному резиденту.
- А те платежи, до вашего поступления, где они осуществлялись?
- Один - в Осло. А другие - не помню.
- Псевдоним агента всегда был одним и тем же?
- Нет. Тут тоже проявляли осторожность. Потом я узнал от кого-то, что мы слизали всю эту процедуру у русских. Это была самая надежная и подстрахованная со всех сторон операция, с какими мне вообще приходилось иметь дело. Я, кстати, тоже выступал под разными именами и, соответственно, получал разные паспорта. - Это должно было понравиться Петерсу, тут было за что ухватиться.
- А эти поддельные паспорта, которые вручались агенту для получения денег, - вы что-нибудь о них знаете? Как их изготовляли, где регистрировали?
- Нет, не знаю. Ах да, вот только помню, что на каждом была въездная виза страны, где находился банк, и штамп о въезде.
- Штамп о въезде? Вот как!
- Да. Мне кажется, эти паспорта никогда не предъявлялись на границе, а только в банке для получения денег. Агент, должно быть, въезжал в страну под собственным именем, совершенно законно прибывал в страну, где его дожидались деньги, а затем использовал в банке поддельный паспорт. Во всяком случае, так мне это представляется.
- А вам известно, почему сначала выплаты осуществлялись через резидента, а в дальнейшем через человека, привозившего деньги из Лондона?
- Известно. Я спрашивал об этом у своих бабенок в расчетном отделе. Дело в том, что Контролер боялся...
- Контролер? Вы хотите сказать, что эти выплаты курировал сам Контролер?
- Да, он. Он боялся, что местного резидента могут опознать в банке, поэтому решил посылать почтальона и выбрал для этой цели меня.
- Когда состоялись ваши поездки?
- В Копенгаген - пятнадцатого июня. В тот же вечер я улетел обратно. А в Хельсинки - в конце сентября. Там я пробыл два дня. - Он ухмыльнулся, но Петерс не обратил на это ни малейшего внимания.
- А другие выплаты? Как производились они?
- Вот этого, прошу прощения, не помню.
- Но одна совершенно наверняка в Осло?
- Да, в Осло.
- С каким интервалом производились две первые выплаты через резидентов?
- Точно не знаю. Думаю, с небольшим. Месяц или вроде того. Может, чуть больше.
- Как вы думаете, работал этот агент до того, как была произведена первая выплата? Не было ли это указано в досье?
- Нет, в досье были только даты выплат. Первая - в начале пятьдесят девятого. И никаких других сведений. Все операции со специальной страховкой проводятся по этому принципу. В разных досье хранятся сведения по одному и тому же делу. Только тот, у кого главный ключ, может сложить все фрагменты воедино.
Петерс теперь писал, не переставая. Лимас был уверен, что где-то в комнате работает и магнитофон. Но расшифровка магнитограммы потребует определенного времени. То, что Петерс записывает сейчас, ляжет в основу телеграммы, которая уже сегодня вечером уйдет в Москву, а тем временем шифровальщики в советском посольстве в Гааге проведут ночь за передачей дословного текста их многочасовой беседы.
- Скажите-ка, - начал Петерс, - ведь речь идет о крупных суммах. И метод их передачи очень непростой и дорогостоящий. Что вы сами думаете по этому поводу?
Лимас пожал плечами.
- А что мне думать? Должно быть, у Контролера появился чертовски ценный агент, но я не видел материалов и ни о чем не могу сказать наверняка. Мне не нравилось, как все это делалось - слишком уж сложно, слишком хитро и изобретательно. Почему бы просто не встретиться и не передать наличными? Зачем заставлять агента пересекать границу с настоящим паспортом, держа в кармане поддельный? Все это как-то странно.
Лимас чувствовал, что рыбка клюнула, теперь нужно было набраться терпения.
- Что вы имеете в виду?
- А то, что, насколько мне известно, деньги из банка ни разу не забирались. Возможно, это был какой-то высокопоставленный агент из страны за "железным занавесом" - значит, деньги должны были быть у него под рукой на случай необходимости. Так мне кажется, но я об этом не очень-то задумывался. Зачем мне это? В том-то суть нашего ремесла: знать только фрагменты общей картины. А стоит сунуть нос куда не следует, тебе же и не поздоровится.
- Если деньги, как вы предполагаете, не были востребованы, то к чему все эти предосторожности с паспортами?
- Когда я работал в Берлине, мы разработали определенный механизм для Карла Римека на случай, если ему придется бежать и он не сможет вступить с нами в контакт. Мы держали для него поддельный западногерманский паспорт на явочной квартире в Дюссельдорфе. Он мог его получить в любую минуту при соблюдении определенной процедуры. Паспорт ни разу не был просрочен - отдел специальных поездок возобновлял паспорт и визу, как только их срок истекал. Возможно, Контролер использовал ту же методику и с этим агентом. Правда, это всего лишь мое предположение.
- А откуда вам известно, что паспорта продлевались?
- Есть соответствующие пометки в досье, циркулирующих между расчетным отделом и отделом спецпоездок. Отдел спецпоездок как раз и ведает поддельными паспортами и визами.
- Понятно. - Петерс задумался на минуту, а потом спросил:
- Под каким именем вы бывали в Копенгагене и Хельсинки?
- Роберт Ланг, инженер из Дерби. Так меня звали в Копенгагене.
- Какого числа вы были в Копенгагене?
- Я уже говорил вам - пятнадцатого июня. Я прибыл туда в половине двенадцатого. - И в какой банк вы обратились?
- Боже мой, Петерс, - наливаясь гневом, сказал Лимас, - в Королевский скандинавский. У вас это уже записано.
- Просто хотелось удостовериться, - спокойно ответил Петерс. - А как вас звали в Хельсинки?