Страница 22 из 60
- Погодите, - перебил его Петерс, - погодите. Вы хотите сказать, что вся информация о разведке исходила только от Римека?
- А почему бы и нет? Вы же знаете, как много он видел и знал.
- Это маловероятно, - заметил Петерс, как бы говоря это самому себе. - У него наверняка был помощник.
- Помощники появились потом. Я до этого дойду.
- Я знаю, о ком вы собираетесь рассказать. Но неужели у вас никогда не возникало ощущения, что он получал определенные сведения от кого-то сверху, а не только от агентов, которых завербовал позже?
- Нет. Никогда. Мне это даже в голову не приходило.
- Ну, а если вы еще раз все обдумаете? Ведь правда, похоже?
- Не особенно.
- А когда вы переслали все материалы в Цирк, им тоже не показалось странным, что дела разведки были уж слишком доступны для человека в его статусе?
Лимас помедлил с ответом.
- Нет... - сказал он. - Клянусь, никогда не спрашивали.
- Весьма примечательно, - сухо заметил Петерс. - Но извините и, пожалуйста, продолжайте.
Ровно через неделю, продолжил свой рассказ Лимас, он поехал к каналу. На этот раз он изрядно нервничал. Свернув на гравиевую дорогу, заметил в траве три велосипеда, а метрах в двухстах ниже увидел трех мужчин с удочками. Он, как обычно, вышел из машины и направился к лесу. Пройдя метров двадцать, он услышал крик. Обернувшись, увидел, что один из рыболовов машет ему рукой. Двое других тоже обернулись и не спускали с него глаз. Лимас был в старом плаще, руки в карманах, вынимать их оттуда сейчас не стоило. Он понимал, что эти двое прикрывают того, что в центре, и если он попытается вынуть руки, пристрелят его, решив, что он достает пистолет. Лимас остановился метрах в десяти от мужчины.
- Вам что-то от меня нужно? - спросил Лимас.
- Вас зовут Лимас? - Это был невысокий полноватый человек с весьма уверенной манерой держаться Он говорил по-английски.
- Да.
- Номер вашего британского паспорта?
- PRT - L 58003-1.
- Где вы были вечером пятнадцатого августа сорок пятого?
- В Лейдене в Голландии, сидел с голландскими друзьями в конторе моего отца.
- Давайте пройдемся немного, мистер Лимас. Плащ вам не понадобится. Снимите его и положите на землю возле себя. Мои друзья присмотрят за ним.
Лимас помедлил, потом пожал плечами и снял плащ. Они быстро направились в сторону леса.
- Вам не хуже моего известно, кто это был, - устало сказал Лимас. - Третий человек в министерстве внутренних дел, член секретариата Президиума, начальник координационной службы комитета государственной безопасности. Думаю, там-то он и вышел на Де Йонга и меня: просмотрел заведенные на нас в отделе досье. У него было сразу три козыря: Президиум, знание внутренней политики и экономики и, наконец, доступ к документам восточногерманской разведки.
- Но лишь весьма ограниченный доступ, - вмешался Петерс. - Они никогда не позволяют посторонним просматривать все их досье.
- А вот ему позволили, - пожал плечами Лимас.
- А куда он девал получаемые от вас деньги?
- С того дня я перестал платить ему. Оплатой стал ведать Цирк. Деньги переводились в западногерманский банк. Он даже вернул мне то, что я уже выплатил ему. Лондон перевел и эти деньги в банк. - А многое вы сообщили в Лондон? - После этой встречи все, что знал. У меня не было иного выхода. А Цирк, разумеется, сообщил в Департамент. И с этого момента, - желчно добавил Лимас, - его провал стал уже вопросом времени. С Департаментом за плечами Цирк нагулял себе аппетит. Они начали нажимать на нас, требовать как можно больше информации, готовы были дать ему большие деньги. В конце концов мне пришлось предложить Карлу завербовать новых агентов, образовать агентурную сеть. Это было крайне глупо: мы перенапрягли Карла, встревожили его, подорвали доверие к нам. Это было началом конца.
- Ну, и много ли вам удалось получить от него?
- Много ли? - вздохнул Лимас. - Господи, вот уж не знаю. Это и так длилось невероятно долго. Я думаю, его засветили гораздо раньше, чем взяли. Скатывание вниз началось за несколько месяцев до его гибели. Они начали его подозревать и преградили ему доступ к подлинной информации.
- И все же, если подытожить, что вы от него получили? - настаивал Петерс.
Фрагмент за фрагментом Лимас восстановил полный объем сделанного Римеком. Память Лимаса, как с удовольствием заметил Петерс, была на редкость точна, особенно если учесть, сколько он уже выпил. Он называл даты и имена, он помнил, как на что реагировал Лондон и какие осуществлял проверки. Он называл суммы денег, запрошенные и выплаченные, даты подключения к сети новых агентов.
- Простите, - сказал наконец Петерс, - но я просто не могу поверить, что один-единственный человек, какой бы ответственный пост он ни занимал, как бы он ни был осторожен, предприимчив и удачлив, может обеспечить столько информации и с такими деталями. Кстати, даже если бы он и получил доступ к ней, ему все равно не удалось бы сфотографировать ее.
- А вот Карлу удалось, - упрямо и раздраженно возразил Лимас. - Ему, черт побери, удалось - в этом-то все и дело.
- И Цирк никогда не давал вам задания разобраться, как именно ему это удается делать и при каких обстоятельствах?
- Нет, - буркнул Лимас, - Римек очень болезненно реагировал на это, и Лондон решил проявить деликатность.
- Допустим, - сказал Петерс, а чуть погодя спросил:
- А вам известно о женщине?
- Какой еще женщине?
- О любовнице Римека, той, что перебралась в Западный Берлин в ту самую ночь, когда его застрелили?
- Ну и что с ней?
- Найдена мертвой неделю назад. Ее застрелили из машины, когда она выходила из своего дома.
- Это был мой дом, - машинально заметил Лимас.
- Возможно, она знала об агентурной сети Римека больше, чем вы, предположил Петерс.
- Что, черт побери, вы имеете в виду?
Петерс помолчал.
- Все это очень странно, - сказал он наконец. - Не понимаю, кому понадобилось убивать ее.
До конца разобравшись с делом Карла Римека, они перешли к обсуждению менее значительных агентов, а затем к тому, как функционировала западноберлинская контора Лимаса, ее связи, персонал, тайная инфраструктура - явочные квартиры, транспорт, записывающее и фотографирующее оборудование. Они проговорили до поздней ночи и весь следующий день, и когда назавтра вечером Лимас добрался до своей постели, он знал наверняка, что сдал противнику всю разведывательную службу союзников и выпил за два дня две бутылки виски.