Страница 33 из 42
- Я не об этом, Стронгарм, - сказал я. - Мы были на канале в моей лодке, и в это время всплыла "Изабель". - Я рассказал о происшедшем.
- Ты говоришь, она все еще там? - вскричал он, прежде чем я закончил. - Она высоко плавает?
- Она будет плавать еще выше, когда вы снимете пушки с палубы.
- И мы это сделаем... Сделаем. - Он шагал вокруг нас, глубоко задумавшись. - Как только я смогу собрать несколько человек и лодок. Есть моя лодка, и у бедного старого Сильверджека тоже есть одна, в мастерской... И еще Бордин, и Бигхед... Четырех лодок будет достаточно. Только две пушки осталось, говоришь? Жаль...
- Вы не знаете, где мой отец? - спросил я у Стронгарма. Взгляд его стал холодным.
- Недавно его видели, когда он ехал через город в сторону нового завода. С ним был человек по имени Троун. Зачем он тебе?
- Ну, чтобы рассказать ему про "Изабель", конечно. На новом причале не было парлов, которые могли бы ее увидеть. - Мне начало казаться, что я совершил ошибку; рассказывая Стронгарму о своих намерениях.
- А ты не думаешь, что будет лучше, если они сами об этом узнают?
- Стронгарм, как вы не понимаете? Есть шанс примирить парлов с городом. Они обещали нам пушки, и вот они - наши пушки, не те, которые, как они говорят, мы украли. Они могут помочь нам разгрузить "Изабель", установить пушки и научат нас ими пользоваться. Мы не можем продолжать воевать друг с другом, когда астонцы уже за холмами!
Пока я говорил, он внимательно смотрел на меня, а когда я закончил, покачал головой.
- Я понимаю твои чувства, Дроув, но не разделяю твоего доверия к парлам. Ну ладно, посмотрим. Иди, расскажи отцу, но я бы не хотел, чтобы моя дочь ходила с тобой. Я уже вижу, какая мерзлая битва развернется вокруг "Изабель".
* * *
Мы наняли повозку и вместе с Кареглазкой направились вверх по склону холма из города. Локс сначала шел медленно и неохотно, но лорин заметил наши трудности, спрыгнул с близлежащего дерева и взялся помочь локсу, подбадривая его. Так мы Добрались до вершины, и перед нами раскинулась долина реки.
Устье почти полностью высохло и выглядело теперь как полоса коричневой грязи среди полей и открытой местности; между илистыми берегами сверкающей лентой струилась река. Над зданиями завода поднималась одинокая струйка дыма; я заметил, что с тех пор как последний раз видел запретную зону, там появилось несколько новых зданий. Возле ворот стояла колонна грузовиков, и сухое дно устья было усеяно вытащенными на берег лодками. Завод казался спящим, почти покинутым.
В этом месте лорин оставил нас, умчавшись сквозь заросли в направлении многочисленных нор в крутом откосе. Локс легкой походкой удовлетворенно зашагал дальше. Далеко внизу произошло какое-то движение; из своей будки появился охранник и распахнул ворота. Над одним из грузовиков поднялись клубы пара, и из самого большого здания высыпали рабочие, у которых закончилась смена. Они набились в прицепленные к грузовику фургоны, и весь поезд, пронзительно свистнув, двинулся по склону в нашу сторону. Это внезапное оживление странным образом контрастировало с безмятежным спокойствием окружающего ландшафта.
- Ты все еще любишь меня, дорогой? - неожиданно спросила Кареглазка.
Я уставился на нее.
- Почему ты спрашиваешь? Конечно.
- О... - она счастливо улыбнулась. - Я просто хотела услышать это от тебя. В конце концов, ты ведь мог и передумать. Мама мне говорила, что мужчины часто меняют свое мнение, после того как... э... ну, соблазнят девушку.
Мы сидели очень близко друг к другу, но теперь я придвинулся еще ближе, обнаружив, что если протяну руку чуть дальше, то смогу потрогать ее грудь сквозь дыру в платье.
- Просто вспомни, кто был соблазнителем, - сказал я.
В этот момент мимо нас проехал поезд, и возвращавшиеся домой в Паллахакси рабочие махали и свистели нам. Я не стал убирать руку, чувствуя, что поступаю безрассудно.
Наконец мы дотащились до ворот завода и сошли с повозки. Подошел охранник, подозрительно глядя на нас сквозь проволоку.
- Нам нужно видеть Алика-Берта. Не могли бы вы доложить ему? настойчиво потребовал я. - Я его сын Дроув, а это Паллахакси-Кареглазка, моя девушка.
Если я ожидал, что при этих словах охранник вытянется по струнке, то ошибался. Он что-то пробормотал и ушел, потом, спустя довольно долгое время, вернулся и открыл ворота, грохоча засовом.
- Следуйте за мной, - отрывисто сказал он, запирая за нами ворота. Затем поспешно зашагал прочь.
Пока мы с Кареглазкой спешили следом за ним, я успел оглядеться по сторонам. Везде стояли большие ящики и какие-то еще более крупные предметы, закрытые брезентом. Рабочих, которые жили в Паллахакси, естественно, много раз расспрашивали о том, что делается на новом заводе, но толку от этого было мало. Насколько они могли понять, большей частью все обстояло так же, как и на старом заводе, хотя оборудование было более современным. Вспомнив историю с пустым грузовиком, я подумал: что же они делали с конечным продуктом. Строения были не такими простыми, какими представлялись сверху, со склона холма. Над головой тянулись эстакады, а в землю уходили лестницы; я видел цистерны с надписью "спирт" и цистерны с надписью "вода", зеленые двери, желтые двери, голубые двери.
Одну из желтых дверей охранник распахнул перед нами. Он отошел в сторону и жестом предложил войти. Мы оказались в небольшой комнате с одним окном, столом и стулом, клеткой для почтовых голубей и высокой этажеркой. Aольше в этой комнате почти ничего не было, если не считать моего отца, который сидел за столом и смотрел на нас с нескрываемой яростью.
- Надеюсь, у тебя найдется объяснение своему поступку, - наконец изрек он.
- Конечно, папа. Я бы не пришел сюда, если бы это не было столь важно. - Как простодушный идеалист и дурак, я все еще считал важным остановить зарождающуюся гражданскую войну. - Понимаешь, мы с Кареглазкой...
Но отец вскочил на ноги, не в силах сдержать гнев.
- Ты хоть понимаешь, что выставил меня на посмешище, ввалившись сюда в полуголом виде вместе с этой повисшей на тебе шлюхой? И ты еще смеешь в моем присутствии упоминать ее имя? Ты даже посмел притащить ее сюда, чтобы все видели? О Фу, я никогда не думал, что настанет день...