Страница 32 из 42
Потом я поцеловал Кареглазку в соленые мягкие губы и обнаружил, что лежу на ней сверху, а она шевелится подо мной, расставив ноги и соприкасаясь со мной бедрами; мы стали одним целым, и я увидел, как ее лицо исказила гримаса; я быстро остановился и чуть не заплакал, потому что причинил ей боль.
- Пожалуйста, Дроув, дорогой. Продолжай, - прошептала она, улыбаясь сквозь выступившие на глазах слезы; и я продолжил, и внезапно она стала мягкой и теплой, и прекрасной, и трепетной...
Потом, позже, солнце было все там же, над головой, и невозможно было сказать, как долго мы пролежали, - Кареглазка открыла глаза, улыбнулась и придвинулась ко мне.
- Дроув?..
- Послушай, я думаю, нам надо возвращаться. На этом корабле есть то, что нужно городу.
Две паровые пушки все еще оставались на палубе, и наверняка в трюмах было другое военное снаряжение, которое могло очень скоро понадобиться Паллахакси.
- О Ракс. Я хочу, чтобы ты опять полюбил меня, Дроув. Опять, опять и опять. Я не хочу уходить отсюда. Знаешь что? - ее недовольная гримаса превратилась в улыбку. - Тебе придется на мне жениться, Дроув. Я расскажу своим родителям, как ты овладел мной, и тебе придется на мне жениться. А потом мы будем любить друг друга каждую ночь, всегда. Мы будем вдвоем спать на кровати, где спал Регент.
- Кареглазка, ты ведь не расскажешь родителям, правда?
- Расскажу, если ты не полюбишь меня прямо сейчас.
Я быстро выбрался из импровизированной постели, иначе мне никогда бы это не удалось. Ее цепкие маленькие руки все время преследовали меня, и в какой-то момент я чуть не упал, но сумел освободиться и встал.
- Пошли, - сказал я.
Она в смятении уставилась на меня.
- Я же вижу, что ты хочешь меня, тебе не удастся меня одурачить.
- Кареглазка, дорогая, конечно, хочу. Но разве ты не понимаешь? Сейчас у нас есть шанс прекратить этот спор между городом и парлами. Мы должны рассказать им как можно скорее, пока кто-нибудь еще не пострадал. Потом я стану приходить к тебе в комнату, когда твои родители будут на работе. Ладно?
- Тебе виднее. - Она поднялась на ноги и медленно надела остатки своего платья.
- О, ради Фу... - Я быстро оделся, потом схватил Кареглазку и поправил ее платье в том месте, где она оставила открытой одну грудь, что сводило меня с ума.
Только сейчас я сообразил, что прошло всего шестьдесят дней с тех пор, как я приехал в Паллахакси. Трудно было узнать ту девушку на пляже, где мы потерпели кораблекрушение, в этой соблазнительной юной сирене, полностью осознававшей свою власть надо мной. Я подумал о том, повзрослел ли и я столь же быстро, как и она, и решил: возможно, да.
Теперь я был в состоянии мыслить более абстрактными категориями, о будущем того, что меня окружало, о реальности войны. Шестьдесят дней назад я никогда бы не подумал о том, чтобы сообщить о всплытии затонувшего корабля властям; я бы предоставил это дело взрослым, а сам бы играл в слингбол или гонял бегунчиков.
Мы забрались в лодку и оттолкнулись от блестящего корпуса "Изабель". Снова подул свежий ветерок, наполнив парус, и вскоре мы уже скользили вокруг Пальца в сторону волнолома и Паллахакси. Хотя никаких признаков грумоходов не было, я держался ближе к берегу. Оглянувшись, я увидел "Изабель", сверкающую на фоне грума, словно замороженный пирог.
В конце концов мы достигли гавани и подошли к причалу мастерской покойного Сильверджека. Мы вытащили лодку из воды, сняли мачту и парус и уложили их в углу склада. Потом, чувствуя, что привлекаем всеобщее внимание своей изорванной одеждой и почти уверенные, что любой дурак поймет, что мы занимались любовью, мы пошли по набережной.
У подножия монумента сидели Лента и Вольф, со скучающим видом бросая куски хлеба почтовым голубям. Маленькие птички явно нервничали и упархивали прочь, когда над головой проносилась огромная тень груммета. Информация с фронта в последнее время поступала нерегулярно из-за того, что большое количество почтовых голубей попадало в когти грумметам.
Ленте хватило короткого взгляда, чтобы все понять. Она таинственно улыбнулась и сказала:
- Я вижу, вы хорошо развлекались, а? Когда-нибудь ты должна открыть мне свою тайну, Кареглазка. Но сейчас тебе нужно что-то на себя надеть. Люди на тебя смотрят.
Я понял, что имела в виду Лента. Моя девушка привлекала к себе всеобщее внимание не столько своими лохмотьями, сколько сияющим видом. Я не мог отвести от нее взгляда, пока она улыбалась нам из своей любовной крепости, и услышал разочарованный смешок Ленты.
Тем временем Вольф рассеянно бросал крошки птицам.
- Слушай, мы что, собираемся сидеть здесь весь мерзлый день? проворчал он.
- Да заткнись ты, - огрызнулась Лента, продолжая испытующе разглядывать Кареглазку. - Ну, чем вы занимались? - спросила она.
- Лента, нам нужно поскорее увидеть твоего отца, - сказал я. "Изабель" снова всплыла.
- О... Понятно. - Лента быстро встала. Похоже, она не была особенно удивлена; вероятно, это было довольно распространенное явление на побережье. - Думаю, отец в храме. Я пойду с вами. Там осталось чтонибудь, что имеет смысл спасать?
- Пара пушек все еще на палубе. Думаю, что трюмы до сих пор полны, несмотря на мерзло громадную дыру в днище. Вполне достаточно, чтобы как-то защитить нас, если снова появятся астонские военные корабли.
- Если парлы позволят нам это взять, - задумчиво проговорила Лента.
Кареглазка, Лента и я направились по главной улице к храму; за нами в некотором отдалении следовал Вольф. Судя по всему, ему было стыдно идти в компании таких оборванцев, но он не хотел пропустить дальнейшего развития событий. Кареглазка не произнесла ни слова с тех пор как мы сошли на берег; она молча улыбалась и излучала счастье. А то, как она сжимала мою руку, говорило всем, кто тому виной... Я думал о том, смогу ли показаться на глаза ее родителям.
- Отец, - сказала Лента, когда мы вошли в храм. - Дроув и Кареглазка хотят сказать тебе что-то важное.
- Поздравляю, - сухо буркнул Стронгарм, зачарованно глядя на Кареглазку, словно никогда ее раньше не видел. - Везет же тебе, Дроув.
Я принужденно рассмеялся, а Кареглазка даже не покраснела.