Поверь

- Здравствуй, дитя, - тихим, глубоким и грудным голосом произнесла она, продолжая поддерживать девушку. – А теперь иди вперед.

Амая склонила голову в приветствии и двинулась к сложенному крепко деревянному помосту. С трудом взойдя наверх, она снова покачнулась и едва вместе с телом не завалилась на подготовленное «ложе». Опустив героя на доски, она приняла из рук богини горящий ярким пламенем факел. Отогнув саван с его лица, легко поцеловала на прощание, убрала покрытые сажей волосы со лба. Закрыв лицо Луки, она спустилась вниз и, обойдя кругом, подожгла. Пламя занялось практически сразу и достаточно высоко. Факел в руках Амаи потух и исчез. Девушка провела руками по щекам, и на них остались черные полосы.

- Значит, так и должны быть? Несправедливо и больно…

- Что же, это было неизбежно.

- Вы все видели, госпожа Ананке.

Талию в зал Олимпа внес Аникет на руках. Аккуратно опустил на стул и передал костыли. Рядом с ней тут же оказались ее охотницы, собираясь засыпать лидера вопросами.

- Он мой брат! – тут же ответила Талия, пресекая все на корню.

Амая вернулась в зал как раз к самому началу заседания Олимпийского совета. Вошла тихо, не привлекая внимания, прошла и встала рядом с родными. Аникет и Алексиарес успели обнять ее и тихо шепнуть слова искреннего сочувствия. Геракл положил руку на плечо и не отпускал до самого окончания заседания. Зевс говорил долго, говорил так, чтобы запомнили подвиг богов.

— Что же насчет моих братьев, — сказал Зевс, — то мы благодарны… — он откашлялся, словно эти слова с трудом давались ему, — …кхе-кхе, благодарны за помощь Аиду.

Владыка мертвых кивнул. Он потрепал Нико по плечу, и тот посмотрел на него невероятно счастливым взглядом. Однако минутная радость слишком быстро улетучилась, словно Нико вспомнил о чем-то. Хотя, нет, он именно вспомнил.

— И конечно, — продолжал Зевс, его лицо выражало глубочайшую степень неуютности ситуации, — мы должны… гм… поблагодарить Посейдона.

— Извини, брат, не услышал…

— Мы должны поблагодарить Посейдона, — громче произнес Зевс. — Без чьей помощи… было бы трудно…

— Трудно? — с невинным видом переспросил Посейдон.

— Невозможно, — выдавил Зевс. — Невозможно победить Тифона.

Боги согласно зашептались и одобрительно застучали своим оружием.

— Нам остается только поблагодарить наших юных героев-полубогов, которые столь упорно защищали Олимп… хотя на моем троне и осталось несколько вмятин.

Первой он вызвал вперед Талию, потому что она была его дочерью, и пообещал ей помощь в пополнении рядов охотниц.

Артемида улыбнулась ей.

— Ты хорошо сражалась, мой полководец. Я горжусь тобой, и все те охотницы, что погибли на моей службе, никогда не будут забыты. Они наверняка попадут в Элизиум.

Она демонстративно уставилась на Аида.

Повелитель мертвых пожал плечами.

— Может быть…

Артемида не сводила с него требовательного взгляда.

— Ну, ладно, — пробормотал Аид. — Я ускорю процесс их прохождения по инстанциям.

Талия засветилась от гордости. Амая жестом показала подруге, что та просто неподражаема.

— Спасибо, моя госпожа. — Она поклонилась богам, даже Аиду, а потом похромала к Артемиде.

— Тайсон, сын Посейдона! — вызвал Зевс.

Тайсон сильно нервничал, но вышел на середину зала, и Зевс, увидев его, хмыкнул.

— Тайсон, за твою храбрость в бою, за то, что ты вел циклопов, ты назначаешься генералом олимпийских армий. С этой поры, если у богов возникнет такая необходимость, ты будешь вести в бой своих братьев. И у тебя будет новое оружие. Какое ты предпочитаешь? Меч? Топор?

— Дубинку! — сказал Тайсон, указывая на свою, сломанную в битве.

— Хорошо, — кивнул Зевс. — Мы подарим тебе новую дубинку. Лучшую из тех, что есть в мире.

— Ур-р-ра! — воскликнул Тайсон. Циклопы одобрительно заворчали и принялись дружески хлопать его по спине.

— Гроувер Ундервуд, сатир! — выкликнул бог вина.

Гроувер неуверенно вышел вперед.

— Да прекрати ты жевать свою рубашку, — укоризненно сказал ему Дионис. — Я же не собираюсь тебя убивать. За твою отвагу и готовность жертвовать собой и все такое прочее и поскольку у нас, как это ни прискорбно, в наличии вакансия, боги решили, что ты подходящая кандидатура в Совет козлоногих старейшин.

Гроувер рухнул на пол без сознания.

— Прекрасно, — вздохнул Дионис, а несколько наяд бросились поднимать Гроувера. — Когда он придет в себя, пусть кто-нибудь скажет ему, что он больше не изгнанник, а все сатиры, наяды и другие духи природы с этого момента будут относиться к нему как к владыке чащи со всеми правами, привилегиями, почестями и прочая, и прочая, и прочая. А теперь поскорее утащите его, пока он не пришел в себя и не начал рассыпаться в благодарностях.

— Еды-ы-ы-ы-ы! — застонал Гроувер, когда духи природы потащили его прочь. Присутствующие только улыбнулись. Адриана заботливо поправила повязку на голове Диониса.

— Моя родная дочь, Аннабет Чейз, — объявила Афина.

Аннабет вышла вперед и встала на колени у ног матери. Афина улыбнулась.

— Ты, дочь моя, превзошла все ожидания. Для защиты этого города, нашего символа власти, ты использовала все свои возможности — смекалку, силу и мужество. Мы не обошли своим вниманием, что Олимп, мягко говоря, поврежден. Владыка титанов нанес городу немалый урон, который должен быть ликвидирован. Мы могли бы перестроить его с помощью магии, сделать его таким, каким он был. Но боги полагают, что город может быть более совершенным. Ты моя дочь, должна стать архитектором нового города, чтобы сделать его таким.

Аннабет недоуменно смотрела на нее.

— Моя… моя госпожа?

Афина улыбнулась уголками губ.

— Ведь ты же архитектор, разве нет? Ты изучала методы Дедала. Я не знаю никого другого, кто мог бы перестроить Олимп на будущие времена наилучшим образом.

— Ты хочешь сказать… что я могу делать то, что мне нравится?

— То, чего хочет твое сердце. Создай нам город, который простоит века.

— Если только в нем будет достаточно моих статуй, — добавил Аполлон.

— И моих, — согласилась Афродита.

— Эй, и про меня не забудьте! — сказал Арес. — Большие статуи с громадными острыми мечами и…

— Хватит! — оборвала его Афина. — Она уже все поняла. Встань, дочь моя, официальный архитектор Олимпа.

Аннабет поднялась и в недоумении направилась назад, к Перси. Он улыбнулся ей.

— Перси Джексон! — выкрикнул Посейдон.

Все разговоры смолкли. В комнате воцарилась тишина — только потрескивали поленья в очаге. Все уставились на Перси. Амая одобрительно махнула ему рукой.

Сначала Джексон поклонился Зевсу. Потом встал на колени у ног отца.

— Поднимись, сын мой, — велел Посейдон.

И он встал, чувствуя себя неловко.

— Великий герой должен быть вознагражден, — объявил Посейдон. — Здесь есть кто-нибудь, кто станет отрицать заслуги моего сына?

Перси ждал, что сейчас кто-нибудь выступит против. Боги всегда с чем-нибудь не соглашаются, и многие из них, в общем-то, не любили его, но не услышал ни одного возражения.

— Совет не возражает, — сказал Зевс. — Перси Джексон, боги поднесут тебе любой дар, какой ты пожелаешь.

— Любой?

Зевс мрачно кивнул.

— Я знаю, что ты попросишь. Самый большой из всех даров. Да, если ты захочешь, он будет твоим. Боги не осчастливливали этим даром ни одного смертного уже много веков, но если ты этого пожелаешь, Перси Джексон, то ты станешь богом. Бессмертным. Неумирающим. Ты будешь вечным полководцем своего отца.

— Я… богом?

Зевс возвел очи к небу.

— Ты явно будешь самым тупым богом. Но ответ — «да»! С согласия всего совета я могу сделать тебя бессмертным. И тогда мне придется вечно терпеть тебя.

— Гм, — промычал Арес, — это означает, что я сколько угодно смогу размазывать его по стенке, а он будет восстанавливаться, чтобы я снова и снова имел такую возможность? Мне нравится эта идея.