Поверь

— Ты… — Лука закашлялся, и на его губах появилась кровь. — Ты любила меня?

Аннабет отерла слезы.

— Было время, когда я думала…

Она посмотрела на Перси.

— Ты был мне как брат, Лука, я не любила тебя.

Он кивнул, словно такого ответа и ожидал, потом сморщился от боли.

— Мы можем достать амброзию, — сказал Гроувер. — Мы можем…

— Гроувер… — Лука хватал ртом воздух, пытаясь дышать ровно. — Ты самый храбрый сатир, каких я только видел. Не надо. Исцеления нет… — Он зашелся кашлем. Амая безучастно и безнадежно заглянула в кармашек на поясе, но он был пуст. Последний кусочек она отдала Чейз.

Лука схватил Перси за рукав.

— Эфан… Я… Все невостребованные… Не допусти… Не допусти, чтобы это случилось еще раз.

— Не допущу, — кивнул тот. — Обещаю тебе.

Лука кивнул. Свободной рукой он коснулся щеки Амаи, и та прижала ее ближе к себе.

— Я рад… Что… Ты не плачешь… Только… Не из-за… Меня… Моя… Ми…лая…

Он утих, закрыв глаза, а дочь Гебы и Геракла продолжала прижимать его руку к своей щеке, все еще чувствуя угасающее тепло. Нельзя плакать, он не хотел этого.

========== Глава 21. Победа и поиск. ==========

Гипнос устал. Устал настолько, что готов был прямо сейчас лечь на землю, закрыть глаза и ни о чем не думать. Но нет, монстры всте наступали, а силы защитников были на исходе. Нет, те смертные, конечно, интересно придумали, отстреливать чудищ из дробовика, но одного помпового ружья недостаточно против целой оравы. Где-то там, в толпе находился Танатос. Видимо, в толпе в метрах десяти слева от него, судя по мертвенно бледной, давящей ауре вокруг нее. С криками оттуда на землю валились монстры, а брат неумолимо размахивал косой, снося головы с плеч или рассекая тела. Впереди наступали Керберы, которые тоже с трудом теснили врагов, не давая им дойти до людей. Отряды Амаи и Макарии, словно чувствуя что-то, уже давно оспорили лидерство отряда Танатоса в вопросе жестокости. Монстров просто выкашивали, не размениваясь ни на что. С плеча рубили, били туда, куда попадали и не заботились о душевном здоровье наблюдателей. По городу шлялись, а как иначе охарактеризовать походку, зомби, оказавшиеся отлчными, незаменимыми и практически неубиваемыми бойцами. Но страшно от их вида все равно было.

Рядом с богом сна появилась Персефона, глядевшая на войска титана с пренебрежением и превратившая взмахом руки несколько великанов в одуванчики. Послышался комментарий Нико по поводу происходящего на греческом.

- Как ты? – непринужденно спросила богиня, отводя его в сторону от боевых действий.

- Никак, - пожав плечами, предположил Гипнос, пинком отшвыривая от супруги Аида драконицу. Спиной она налетела на косу Танатоса, и присутствующие прикрыли уши из-за оглушающего крика.

- Макария… Она…

- Не говори о том, что режет душу и мешает спать, - сглотнув, посоветовал Гипнос. Образ девушки не покидал его все время битвы. А сейчас, из-за слов Персефоны, боль резанула с новой силой.

- Она вернется.

- Я знаю.

Что-то вспыхнуло на Олимпе, из-за чего смертные со страхом покосились на верхушку Эмпайр-стейт-билдинг. Монстры, почувствовав что-то, стали разбегаться. Но Аид, хлетснув коней, организовал погоню.

- Уничтожить всех! – приказал он, вытянув руку. Зомби, ведомые Керберами, помчались вдогонку.

- Не дайте им достичь полей и фермерских хозяйств! – крикнула вслед Деметра, опираясь на плечо старшего брата.

- Опять за свое…

- Что? Как будто ты не беспокоился о сохранности своего царства и своих угодий! - фыркнула женщина, изящным движением поправляя пеплос. Неопределенно качнув головой, Аид направил колесницу к Персефоне, Гипносу и приблизившемуся к ним Танатосу.

- А те, кто поддержал Кроноса, что с ними? – поинтересовался Гипнос.

- Ты о младших богах? – повернулся к нему Танатос. – Их перехватили скелеты под руководством Эреба и доставили к нам.

- Зевс потребует выдачи военнопленных, - проворчал Аид, которому самостоятельно хотелось с ними разобраться. Особенно, с Гекатой. – Ладно, Немезиду и Мора берет на себя Никта, после разговора с которой мозги у них точно на место встанут. А Морфей… Кстати, где он?

- Он у меня, - отрапортовал Гипнос, вытянувшись по струнке. – Ему уже лучше, с ним Аглая.

- Замечательно, профилактика еще одного обеспечена. Значит, с Гекатой буду говорить я, - Владыка мертвых в предвкушении потер руки.

- Я пойду с тобой, мой повелитель, - подняла руку Персефона, глаза которой нехорошо и лихорадочно блестели.

- Как тебе будет угодно, милая.

- Аид! – чуть запыхавшийся Зевс стремительно спустился с только-только приземлившейся колесницы и величественной и быстрой походкой подошел к старшему брату. – Что здесь…?

- Богов схватили, полукровок тоже, Кронос, видимо, побежден, к Олимпу ближе, чем на десять метров я не подходил, - с усмешкой выдал Аид. За спиной Повелителя Посейдон ухмыльнулся и показал старшему брату большой палец.

- Где моя дочь?! Где наши дети?! – раздался вскрик и к толпе подбежали взлохмаченная и взволнованная Геба, следом спешил раненый Геракл, а за ними – Арга, Илифия и Эос.

- Дети мои, - раскинув руки, Зевс сначала обнял трех дочерей, а затем и сына. – Эпиметей?

- Повержен и взят в плен, - доложил Геракл. Геба рванула к входу. Следом поспешили остальные.

Поднявшись на Олимп, боги с некоторым непониманием и даже с ужасом осмотрелись вокруг. Разрушенные статуи, святилища, погибшие младшие боги. Зевс отправил Аполлона посмотреть, можно ли исправить положение, остальные двинулись дальше. Из-под статуи, скрипя зубами от напряжения, Алексиарес и Аникет вытаскивали Талию. Старший держал каменное изваяние, младший – аккуратно вытягивал девушку. Как только она оказалась в безопасности, Аникет подхватил ее на руки, а Алексиарес со вздохом облегчения отпустил статую, упавшую с грохотом.

- Простите, - извинился он перед богами. Но Артемида благодарно улыбнулась юношам. Процессия двинулась к дворцу. Пройдя в залу, они увидели трех еле стоящих на ногах полукровок, они стояли над телом погибшего героя, вытирая слезы. На полу, держа его на руках, сидела Амая, словно застывшая статуя, прижимая его холодную руку к щеке и глядя в одну точку перед собой. Геба вырвалась из общего строя и бросилась к дочери, крепко обнимая ее и целуя.

- Я убила его, мама… - еле слышно шепчет Амая. – Своими руками… Отдав нож…

- Ты не виновата, - с укором замечает Геба, поглаживая дочь по волосам. Посейдон с благоговением обратился к своему сыну, а тот только попросил саван для Луки. Подошедший Геракл с трудом разжал пальцы дочери, все еще до побелевших костяшек сжимающие руки героя. Заставил ее встать на ноги и поддержал, когда она едва не упала. В зале тихо появились парки с носилками в руках. Третья несла саван бело-зеленого цвета. К дочери Гебы и Геракла тихо подошел Гермес и, не говоря ни слова, обнял ее, проигнорировав подозрительный (не к месту) взгляд отца. Он с благодарностью шепнул ей на греческом:

- Ты спасла его. Спасибо.

- Нет, я убила его… - ответила прижатая к груди бога-вестника девушка на том же языке.

- Не говори так. Тем более, никто не думает, что ты его убила. В первую очередь, так бы не думал Лука.

Амая, не имея сил для продолжения спора, лишь кивнула, тихо всхлипнув.

Парки подняли тело Луки, завернутое в саван, и понесли его из зала.

— Постойте, — сказал Гермес. Он подошел к ним, откинул саван с лица Луки и поцеловал его в лоб, пробормотал благословение на древнегреческом. Повернулся к Амае, и та снова кивнула. Он разрешил паркам унести тело, а девушка шла рядом с ними. Ее безмолвно отпустили.

В тот момент, пока в зале боги восстанавливали свои троны, а также оказывалась первая помощь пострадавшим, парки принесли тело героя в сад, где уже разложили костер. Носилки опустили на землю. Амая подошла ближе и, невзирая на саднящую боль в ранах и общую слабость, подняла завернутое в саван тело любимого человека на руки. В глазах помутнело, и все поплыло, девушка покачнулась. Ее придержали за плечи. Чуть повернув голову, она встретилась взглядами с высокой женщиной преклонных лет. На лице проявилась сеточка тонких морщин, а темные каштановые волосы убраны в высокую прическу. Белоснежный хитон подпоясан широким черным поясом, к которому прикреплено веретено.