Поверь

— Лука! — раздался отчаянный крик Амаи, опрометью бросившейся к нему. Повелитель титанов охнул и, свалившись на колени, выронил оружие.

Аннабет не упустила своего шанса. Она лягнула Эфана, отталкивая его в сторону, и бросилась к Кроносу.

Перси хотел было крикнуть, предупредить об опасности, но какое-то шестое чувство подсказало ему, что девушки его не услышат вообще. Титан взмахнул рукой — и Аннабет, отлетев назад, ударилась о трон своей матери и рухнула на пол. Кронос, повернувшись, перехватил Амаю за руки, удержав их в своих, и затем, словно опомнившись, швырнул ее со всей силы на трон Зевса. Грохнувшись на сидение копчиком, Амая со стоном скатилась на мраморный пол.

— Мальчишка… — еле слышно прошипел он.

— Аннабет! — заорал Перси.

— Амая! — вскрикнул Гроувер, на миг оторвавшись от свирелей. Эфан Накамура поднялся на ноги. Теперь он стоял между Перси и Аннабет. Джексон не мог драться с ним, не повернувшись спиной к Кроносу. Дочь Гебы и Геракла, приподнявшись, подползла к неподвижной Аннабет, пытаясь привести ее в чувство.

В музыке Гроувера появилась более тревожная нотка. Он направился к Аннабет и Амае, но не мог двигаться быстро, наигрывая одновременно на свирели. На полу тронного зала выросла трава. Тоненькие травинки пробились между мраморными плитами.

Кронос поднялся на одно колено. Волосы у него были опалены, лицо покрыто ожогами. Он потянулся к мечу, но на сей раз тот сам не прилетел ему в руку.

— Накамура! — рыкнул он. — Пришло время показать, на что ты способен. Ты знаешь слабое место Джексона. Убей его! Награда будет невообразимой.

Взгляд Эфана скользнул по пояснице Перси, и тот понял: он знает. Даже если ему самому не удастся убить сына Посейдона, достаточно просто шепнуть Кроносу.

— Погляди вокруг себя, Эфан, — сказал Перси. — Это же апокалипсис. Ты этого хочешь? Чтобы все было уничтожено — плохое и хорошее?

Гроувер был уже почти рядом с Аннабет и Амаей; последняя прижимала раненую дочь Афины к себе и старалась скормить маленький кусочек амброзии (последний оставшийся). Трава на полу становилась все гуще. Травинки уже достигали полуметровой длины.

— Здесь нет трона Немезиды, — пробормотал Эфан. — Нет трона моей матери.

— Верно! — Кронос попытался подняться, но колени у него подогнулись. Амая закусила губу, понимая, что сейчас не может ему помочь — титан все еще силен и все еще контролирует Луку. — Убей их. Они заслужили.

— Ты говорил, что твоя мать — богиня справедливости, — напомнил Перси Накамуре. — Малые боги заслуживают лучшего. Но, Эфан, полное уничтожение — не справедливость. Кронос ничего не создает, только уничтожает.

Эфан кинул взгляд на искрящийся трон Гефеста. Музыка Гроувера продолжала играть, и Эфан раскачивался в такт музыке, словно та наполняла его подспудными желаниями — увидеть прекрасный день, оказаться где-нибудь в другом месте, только не здесь.

И он бросился в атаку, но не на Перси. Глаза Амаи расширились от удивления и страха одновременно.

Кронос все еще стоял на коленях, когда Эфан обрушил свой меч на шею владыки титанов. Такой удар должен был бы мгновенно перерубить ее, но клинок не разлетелся на куски. Эфана отбросило к колонне. Он схватился за живот — осколок меча торчал из его доспехов.

Кронос поднялся, пошатываясь.

— Предательство! — прорычал он.

Музыка Гроувера продолжала играть, и трава росла вокруг тела Эфана. Он посмотрел на Перси, его лицо исказила гримаса боли.

— Заслуживают лучшего, — выдохнул он. — Если бы у них… были троны…

Кронос топнул ногой, и пол вокруг Эфана Накамуры треснул. Сын Немезиды провалился в трещину, которая прошла по самой сердцевине горы.

Гроувер теперь находился рядом с Амаей и Анабет. Он прекратил играть и кормил обеих девушек амброзией.

Куда бы ни шагнул Кронос, вокруг его ног обвивались травинки, но Гроувер слишком рано прекратил играть на своих свирелях. Травинки были недостаточно прочны и толсты — лишь досаждали титану.

Перси и Кронос сражались через очаг, из которого от ударов вылетали угли и искры. Титан разрубил подлокотник на троне Ареса, потом прижал его к трону отца.

— Так-так, — сказал Кронос, — из этого получится отличная растопка для моего нового очага!

Мечи сошлись в снопе искр. Титан был сильнее Джексона, но в этот момент он чувствовал в своих руках мощь океана. Перси оттолкнул Кроноса и снова нанес удар — Анаклузмос с такой силой врезался в его доспехи, что в небесной бронзе появилась канавка.

Титан снова топнул ногой — и время замедлилось. Сын Посейдона попытался атаковать, но двигался со скоростью сползающего по склону ледника. Кронос не спеша отошел, переводя дыхание. Он принялся рассматривать борозду в доспехах, а его противник с трудом продирался вперед. Он мог не торопиться. Он мог по желанию вообще обездвижить все вокруг. Оставалось только надеяться, что это истощает его силы.

— Слишком поздно, Перси Джексон, — сказал он. — Смотри!

Кронос указал на очаг — и угли раскалились. Из огня стал подниматься белый дымок, в котором начали появляться образы. Перси увидел Нико и родителей на Пятой авеню, они вели безнадежное сражение в окружении врагов. На заднем плане дрался на своей черной колеснице Аид, вызывая все новых зомби из-под земли, но силы армии титана казались такими же неисчерпаемыми. Керберы взяли на себя основную волну армии, но даже им было тяжело держаться. А все начиналось по-другому… Манхэттен разрушался на глазах. Смертные в ужасе разбегались. Машины виляли и сталкивались.

Потом сцена переменилась, и он увидел более ужасающую картину.

Столб шторма приближался к Гудзону, быстро двигаясь над побережьем Джерси. Вокруг него суетились колесницы, схватившиеся с существом в туче.

Боги атаковали. Сверкали молнии. Тучу пронзали золотые и серебряные стрелы, они оставляли за собой огненный след и взрывались. Туча медленно расползалась на части…

Голова Тифона непрестанно вращалась. Каждое мгновение он являл собой разных монстров, каждый новый страшнее предыдущего. Если бы кто-нибудь заглянул ему в лицо, то наверняка сошел бы с ума, а потому Перси разглядывал его тело, которое производило не менее яркое, но отвратительное впечатление. Он был гуманоидом, крапчато-зеленым, потому что тысячи лет провел под вулканом. Руки были человеческие, но с когтями, похожими на орлиные. Ноги покрывала чешуя, как у рептилии.

— Силы олимпийцев на исходе. — Кронос рассмеялся. — Жалкое зрелище!

Зевс метнул молнию, и вспышка осветила мир. Сотрясение дошло даже до Олимпа, но когда туман рассеялся, оказалось, что Тифон все еще стоит. Он чуть пошатнулся, на макушке его уродливой головы дымился кратер, но он, рыча от гнева, продолжал продвигаться вперед.

Ноги Джексона начали подкашиваться. Кронос, похоже, не заметил этого. Он был целиком поглощен видом схватки и своей окончательной победой. Если бы Перси смог продержаться еще несколько секунд и если бы Посейдон сдержал слово…

Тифон вошел в Гудзон, воды которого едва достали ему до середины голени.

«Сейчас, — подумал отчаянно Перси, обращаясь к образу в дыму. — Пожалуйста, это должно случиться сейчас».

И вот оно — чудо! Из клубов дыма прогремел трубный звук раковины. Зов океана! Зов Посейдона!

Воды Гудзона вздыбились вокруг Тифона, образовав двадцатиметровые волны. Из воды вырвалась еще одна колесница, тащили ее могучие морские кони. Владыка морей, окруженный сияющей синей аурой энергии, описал круг вокруг ног гиганта. Посейдон больше не был стариком. Он снова стал самим собой — загоревшим, сильным, чернобородым. Когда он замахнулся трезубцем, река отозвалась на его движение, образовав вокруг монстра воронкообразное облако.

Ошеломленный Кронос несколько мгновений не мог произнести ни звука, а потом взревел:

— Нет! Нет!

— Вперед, собратья! — Голос Посейдона прозвучал невероятно громко и был наполнен силой. — Бейтесь за Олимп!

Из реки устремились воины, они накатывали на волнах, оседлав громадных акул, драконов и морских коней. Это был легион циклопов, а в бой их вел Тайсон!