Поверь

Аид бросился на энергетическую стену, но его колесница от сильного удара перевернулась. Проклиная всех и вся, бог смерти встал на ноги и ударил по стене черной энергией. Безрезультатно.

— В атаку! — проревел он.

Армия мертвецов бросилась на монстров титана. Пятая авеню превратилась в нечто невообразимое. Смертные с криками бросились искать укрытие. Деметра взмахнула рукой — и целая колонна великанов превратилась в пшеничное поле. Персефона превратила копья дракониц в подсолнечники. Нико прорубался сквозь армию врага, пытаясь, насколько это было в его силах, защитить пешеходов. Перси с отчаянием смотрел на родителей, но не мог им ничем помочь.

— Накамура — за мной! — приказал Кронос. — Великаны — разделайтесь с ними.

Он указал на меня и моих друзей, а потом нырнул в холл. Взбешенный Перси рванул за ним, успешно огибая все препятствия. Убедившись, что с родителями все в порядке, убежденный словами Нико, он вместе с Талией, Гроувером и Аннабет бросился к лифту. Трое детей Геракла и Гебы двинулись другим путем, надеясь успеть перекрыть титана.

========== Глава 20. Герой. ==========

— А где твой другой, длинный и двуручный меч? — спросил сестру Алексиарес, пока они бродили в поисках дыры в защите Олимпа.

— Отдала Танатосу. Им сейчас нужнее, — отозвалась Амая, вспоминая, как внезапно перед войском титана из-под земли строевым шагом под звук военного марша вышел полк Керберов. Сейчас им командовали Гипнос, Танатос и Нико, обеспечивая людям защиту. Сокрушительная сила обрушивала на головы монстров невероятные удары, не трогая предателей-полукровок. Монстры отступали от Эмпайр-стейт-билдинг. Аид, воинственно потрясая мечом, гнал их прочь. Стена исчезла.

Когда дети Гебы и Геракла ворвались на Олимп, на мгновение раньше четверки героев, они застали разрушенные горящие дома и Кроноса, размахивающего косой и стремительно двигающегося по направлению к дворцу. Гименей, пытавшийся его остановить, был сражен одним ударом, его великолепный доспех со звоном упал на ступеньки. Алексиарес, обернувшись, заметил полукровок, бегущих за титаном. В этот момент взорвался дворец белого мрамора с золотым куполом. Купол взлетел вверх, словно крышка чайника, и рассыпался на куски.

— Это было святилище Артемиды, — прорычала Талия. — Он за это заплатит!

Они пробегали под мраморной аркой с громадными статуями Зевса и Геры, когда вся гора застонала и стала раскачиваться, как лодка в шторм.

— Берегись! — крикнул Гроувер.

— Осторожно! — завопил Аникет, в отчаянном порыве бросаясь следом за полукровками.

Арка стала рушиться. Перси поднял голову и увидел, как двадцатитонная мрачная статуя Геры падает прямо на них. Он и Аннабет были бы расплющены в лепешку, если бы Талия не толкнула их сзади.

— Талия! — вскрикнул Гроувер. Амая просто горестно застонала, едва не упав на колени.

Когда пыль осела и гора перестала раскачиваться, они обнаружили Талию живой, но ноги ее были придавлены статуей.

Полукровки отчаянно пытались сдвинуть статую с места, но для такого труда нужно было несколько циклопов. Когда попытались вытащить Талию из-под статуи, она закричала от боли. Подбежавший Аникет оттащил их от девушки.

— Это Гера! — в гневе проговорила Аннабет. — У нее на меня давно зуб. Ее статуя убила бы меня, если бы не ты!

Талия поморщилась.

— Да не стойте вы без дела. Я уж тут как-нибудь. Бегите!

— Она права, вы должны бежать, — заметил Аникет, кладя копья на землю.

— Идите, а мы попытаемся вытащить ее, — серьезно сказал Алексиарес, присаживаясь рядом с девушкой.

— Я… — только заикнулась о помощи Амая, как ее в три голоса прервали.

— Иди, Амая, там ты будешь нужнее, — с улыбкой проговорила Талия. Аникет, выдохнув, попытался сдвинуть придавившую ее глыбу.

У самых ворот дворца на склоне горы возник огненный шар. Смех Кроноса гулко раздавался над головами.

— Нужно бежать, — сказал Перси.

— Я полагаю, ты не имеешь в виду «спасаться бегством», — пробормотал Гроувер.

Джексон понесся к дворцу. Аннабет и Амая пустились следом.

— Вот этого-то я и боялся, — вздохнул Гроувер, и его копытца зацокали у них за спиной.

Двери дворца имели такой размер, что сквозь них вполне мог пройти огромный паровоз, но они были сорваны с петель, как пушинки, разбиты вдребезги. Чтобы попасть внутрь, героям пришлось перебираться через груду камней и искореженного металла.

В середине тронного зала, широко раскинув руки, стоял Кронос и смотрел на звездный потолок, словно изучая его. Его смех был еще громче и ужаснее — словно шел из недр Тартара.

— Наконец-то! — взревел он. — Олимпийский совет — такой гордый и могущественный! Так чей трон мне уничтожить первым?

Сбоку от него притулился Эфан Накамура, пытаясь держаться подальше от косы своего хозяина. Очаг почти погас, среди пепла тлели несколько угольков. Гестии нигде не было видно. Офиотавр плавал в своей водяной сфере в дальнем углу зала и благоразумно помалкивал, но рассчитывать на то, что он долго будет оставаться незамеченным, не приходилось.

Аннабет, Гроувер, Перси и Амая вышли вперед — в пространство, освещенное факелами. Первым увидел их Эфан.

— Мой господин, — предупредил он.

Кронос повернулся, и на его лице, лице Луки, появилась улыбка. Если не считать золотых глаз, выглядел он точно, как и четыре года назад. Таким же, каким помнила его Амая. Аннабет издала болезненный горловой звук, будто кто-то внезапно нанес ей удар. Лицо Амаи, казалось, побледнело еще больше.

— Ну, так что — убить тебя первым, Джексон? — спросил Кронос. — Такой выбор ты сделал — сразиться со мной и погибнуть, а не пасть ниц и признать поражение? Ты ведь знаешь, пророчества никогда не заканчивались хорошо.

— Лука сражался бы мечом, — медленно произнес Джексон. — Но у тебя, похоже, нет его умения.

Кронос ухмыльнулся. Его коса стала изменяться и приобрела вид прежнего оружия Луки — Коварного меча с клинком, выкованным наполовину из стали, наполовину из небесной бронзы. Короткой вспышкой в руке Амаи появился ее меч, своей тяжестью давший хозяйке чувство некоторой уверенности. Кронос улыбнулся, глядя на это действие, и произнес странную фразу: «Рвешься?». Рядом с ними порывисто вздохнула Аннабет, словно ей в голову пришла какая-то мысль.

— Перси, клинок! — Она обнажила свой кинжал и процитировала. — «Душу героя возьмет клинок окаянный».

Он не понял, почему она именно сейчас напоминает эту строку из пророчества. Но прежде чем Перси успел что-то ей возразить, Кронос занес меч.

— Стой! — крикнула Аннабет.

Кронос набросился подобно урагану, но Джексон увернулся, рубанул мечом и откатился в сторону. Ощущение словно он вышел в бой против полка солдат. Эфан попробовал обойти его для атаки сзади, но Аннабет перехватила Накамуру. Между ними завязалась схватка. Гроувер играл на своих тростниковых свирелях. Этот звук наполнил их всех теплом и мужеством, мыслями о солнце, синем небе и спокойном лужке где-то вдали от этой войны. Следующей Кроноса атаковала Амая, попытавшись пробить руку атакой, больше присущей копейщику.

— О, этот удар! — хмыкнул Кронос, принимая атаку на меч, повернутый плашмя. Круговым движением он сбросил ее оружие, сам атаковал сбоку, да так, что дочь Гебы и Геракла отлетела метра на четыре и едва-едва смогла приземлиться на обе ноги, использовав для опоры еще и левую руку. Тем временем Кронос прижал Перси к трону Гефеста — громадной механической штуковине типа тех, что делает фирма «La-Z-Boy», покрытой всякими бронзовыми и серебряными шестеренками. Кронос нанес удар, а ему удалось запрыгнуть на этот трон, который тут же загудел.

«Режим защиты, — раздался предупреждающий голос из трона. — Режим защиты».

Это не могло сулить ничего хорошего, и Джексон перепрыгнул прямо на голову Кроноса, а трон в этот момент стрельнул во все стороны молниями. Одна из них попала Кроносу в лицо, прошла по телу и пронзила меч.