Поверь

— Хирон! — дрожа, позвала Аннабет.

Хирон был спокоен, он стоял перед армией, вооружившись привычным луком и стрелами, одна из которых была направлена Кроносу в лицо. Титан, заметив Перси, напрягся всем телом, глаза сверкнули. Заметив дочь Гебы и Геракла, он еле заметно ухмыльнулся и снова перевел взгляд на Хирона.

— Отойди, сынок.

Присутствующие невольно вздрогнули. Из уст молодого человека по отношению к столь почтенному кентавру это звучало по меньшей мере странно. И не менее пугающе.

— Вынужден тебя огорчить.

Никто из полукровок не мог пошевелиться, словно их приморозило к земле. Алексиарес напрягся, готовясь в случае опасности вскинуть арбалеты.

— Хирон, берегись! — крикнула Аннабет.

Царица дракониц потеряла терпение и бросилась в атаку. Стрела попала ей точно между глаз, и драконица испарилась на месте. Пустой панцирь с глухим звоном упал на землю.

Хирон потянулся за новой стрелой, но колчан был пуст. Он бросил лук и выхватил меч. Хотя по выражению лица было заметно, что кентавр не любит сражаться на мечах.

Кронос хмыкнул. Он сделал шаг вперед, и лошадиная часть Хирона нервно взбрыкнула, еще сильнее выдавая состояние кентавра. Хвост его подергивался.

— Ты же учитель, — усмехнулся титан. — Не герой.

— Героем был Лука, — проговорил Хирон. — Хорошим героем, пока ты не сбил его с пути.

— Идиот! — Голос Кроноса сотряс город. — Ты наполнил его голову пустыми обещаниями. Ты сказал, что боги заботятся обо мне!

Амая вздрогнула. Лука вырывается, он сопротивляется влиянию титана. Он жив. Девушка улыбнулась, судорожно сжав рукоять меча.

— Обо мне, — то же самое подметил Хирон. — Ты сказал «обо мне».

Кронос чуть смутился и опустил голову, и Хирон в этот момент нанес удар. Маневр отличный — ложный выпад, за которым следовал удар в лицо. Но Кронос обладал хорошей реакцией, а еще всеми боевыми навыками Луки, бывшего прекрасным бойцом. Отбив клинок Хирона, титан закричал:

— Назад!

Между титаном и кентавром промелькнул ослепляющий белый свет. Хирон отлетел к фасаду здания с такой силой, что стена обрушилась на него.

— Нет! — закричала Аннабет.

Припадок обездвиженности кончился, и полукровки бросились к своему учителю, но не нашли его. Перси с Талией беспомощно раскидывали кирпичи, слыша у себя за спиной раскаты ужасного смеха армии титана.

— Ты! — Аннабет повернулась к Луке. — Подумать только, что я… что я считала…

Она выхватила нож.

— Аннабет, не делай этого.

Перси попытался остановить ее, но она оттолкнула парня. Амая, чертыхнувшись, бросилась к ней. Перехватив дочь Афины за плечи, она отбросила ее назад, за спину и сама едва успела отскочить от удара косой.

Перси удержал Аннабет от второго нападения, хотел было сам ввязаться в битву, но…

— Ушли отсюда! — не своим голосом рявкнула Амая, вставая между полукровками и титаном с мечом наизготове.

Она слышала, что Аннабет колотит Перси, что они спорят о битве, но от стоящего перед ней противника отвлекаться не имела права. Пока он только ведет разговоры, но его атаку ни в коем случае нельзя пропустить.

Кронос рассмеялся.

— Ах, какой боевой дух. Я теперь понимаю, почему Лука хотел тебя пощадить. К сожалению, это будет невозможно, — с этими словами он обрушил атаку косой на защищавшую их Амаю. Аннабет вскрикнула, когда оружие противников со звоном столкнулось. Мускулы девушки напряглись, перенося нечеловеческую нагрузку. Простой полукровка уже отлетел бы в стену из-за непомерной отдачи от удара титана. Но Амая держалась. Как-то криво и печально улыбнувшись, противник нанес серию быстрых ударов, которые девушка с трудом блокировала. Обманным движением он прижал ее меч к земле и оттолкнул от себя. Меч исчез, а Аннабет, скинув руки Перси подползла к упавшей Амае и приобняла.

Кронос снова поднял косу. Перси приготовился защищать девушек, но, прежде чем Кронос успел нанести удар, где-то в тылу армии титана разнесся собачий вой.

Это была… Миссис О’Лири.

В рядах противника произошло испуганное движение, а потом случилось что-то очень странное. Они начали раздаваться в стороны, освобождая проход на улицу, словно на них давило что-то сзади.

Скоро посредине Пятой авеню образовался свободный проход. В конце квартала стояла громадная собака, а у нее на спине сидела маленькая фигурка в черных доспехах.

— Нико?

— Гав-гав!

Миссис О’Лири прыгнула в сторону хозяина, не обращая внимания на рычащих и скалящихся монстров.

Нико двинулся вперед, и враги стали падать перед ним. Он излучал смерть, в буквальном смысле этого слова.

Он криво усмехнулся за лицевым щитком своего шлема-черепа.

— Получил от вас весточку. Еще не поздно присоединиться к веселью?

— Сын Аида. — Кронос сплюнул. — Неужели ты настолько любишь смерть, что жаждешь ее вкусить?

— С удовольствием, ведь это будет твоя смерть — ухмыльнулся Нико.

— Я бессмертен, неужели ты не знаешь, идиот?! Я бежал из Тартара. У тебя здесь нет ни малейшего шанса остаться в живых.

Нико вытащил свой меч — метровый, зловеще острый клинок стигийской стали, черный, как ночь.

— Не согласен.

Земля задрожала. На дороге, на тротуаре, в стенах зданий появились трещины — мертвецы прорывались в мир живых, выцарапывали себе дорогу везде, где могли, руки скелетов хватали воздух. Их были тысячи, и когда они появились, войско титанов занервничало и стало отступать.

— Стоять! Мертвецы нам не страшны.

Небеса почернели, похолодели; сгустились тени вокруг. Страшную песнь пропела боевая труба, и когда мертвецы с их ружьями, мечами и копьями выполнили парадное построение, по Пятой авеню прогрохотала колесница и остановилась рядом с Нико. Тащили ее кони в виде живых теней, еще она была инкрустирована обсидианом и золотом, украшена сценами мучительной смерти. Вожжи держал сам Аид, у него за спиной стояли Деметра и Персефона, выглядевшая несколько постаревшей.

Сам Аид смотрелся впечатляюще, торжественно — в черных доспехах и плаще цвета свежей крови. На макушке его светлой головы сверкал Шлем мрака: корона, излучавшая чистый ужас. Она на глазах меняла форму: голова дракона… круг языков черного пламени… венец из человеческих костей. Но самое страшное было не это. Захотелось уползти в норку и спрятаться — те же чувства обуяли и вражескую армию. Лишь авторитет Кроноса, и его сила, конечно же, мешали им броситься наутек.

Аид холодно и едва заметно улыбнулся.

— Привет, отец. Ах, как молодо ты выглядишь.

— Аид, — зарычал Кронос, — я надеюсь, ты с дамами прибыл, чтобы заявить о вашей верности.

— Должен тебя огорчить, — вздохнул Аид. — Мой сын убедил меня взять под покровительство тех, кого я считаю своими врагами. Хотя я определенно не желаю некоторых выскочек, я не хочу падения Олимпа. Я буду скучать по ссорам с моими братьями и сестрами. Есть кое-что, в чем мы определенно с ними сходимся: ты просто ужасный отец!

— Это верно, — пробормотала Деметра. — Никакого уважения к сельскому хозяйству.

Персефона только отмахнулась.

Аид обнажил меч — двусторонний клинок стигийской стали, протравленной серебром.

— А теперь сразись со мной! Сегодня дом Аида да назовется спасителем Олимпа!

— У меня нет на это времени, — прорычал Кронос.

Он ударил по земле косой, и в обе стороны от места удара пошла трещина. Вдоль нее «вспыхнула» энергетическая стена, которая отделила авангард армии Кроноса и полукровок от основной части двух армий.

— Что он делает? — пробормотал Джексон.

— Отрезает нас, — сказала Талия. — Он снимает магические барьеры Манхэттена и переносит их сюда, закрывая нас и здание.

Рядом с Амаей стояли Гипнос и Танатос. Бог сна выглядел основательно потрепанным и, что странно, словно не спавшим несколько ночей подряд. Бог смерти тоже устал, но держался значительно лучше брата. Аникет, постанывая, примерялся, как бы точнее метнуть копье. За стеной просыпались люди, к Перси бежала его мама.