Поверь

- Маленькая чертовка! – рычала Геката, продолжая ее удерживать под водой. Макария закричала, вода обожгла горло и проникла в легкие. Перед глазами все расплывалось, сильнее и сильнее. В последний миг Макария, отчаянно метнувшись, взбаламутив воду, нырнула в тень.

Геката выругалась. Она совсем забыла об этой способности. Но только она отшатнулась от кромки воды, Макария возникла у нее за спиной и рукоятью меча нанесла удар по одной из спин, скинув богиню в пруд. Отойдя на приличное расстояние, Макария оглядела себя. Весь ее внешний вид, начиная от синеватого лица и заканчивая льющейся водопадом с тела водой, подсказывал окружающим назвать ее «утопленицей». Благо, потенциальные зрители спали.

Когда Геката оттуда выбралась, она не заметила, видела только лиловые вспышки и чувствовала боль удара от хлыста и булавы, по ключице и животу. Упала, словно ноги подломились, осела на землю брошенной разбитой куклой. На землю вместе с водой текла кровь, пропитывая землю. А Геката снова исчезла. Отправилась к Кроносу, считая свое дело сделанным.

Танатос, легко уклоняясь от атак и не слушая бреда, который нес Мор, подумывал, как бы вырубить не на шутку разбушевавшегося брата быстро и не особо болезненно. На ум кроме традиционного «чем-нибудь тяжелым по голове» ничего не приходило. А бог насильственной смерти, войдя в раж, атаковал все быстрее и сильнее.

- Откуда только силы? – спросил в пустоту Танатос, воспользовавшись новым мечом для блока. Хотя, конечно, крис, в силу своей змеевидной формы, блокируется с трудом. Да еще и атака им со стороны временно умалишенного. Убийственное сочетание.

Танатос мужественно ушел с линии атаки, отбив крис в сторону и проткнув кончиком лезвия незащищенное, открывшееся после приема предплечье. И следующим ударом – рукоятью по запястью – выбил оружие из рук брата.

- Танатос!! – взревел Мор, материализуя хопеши – похожие на ятаган кистевые секиры с серповидным остро заточенным лезвием. Бог смерти, особо не напрягаясь, парировал удары своего брата и держал длинную дистанцию, прекрасно понимая, что, подойдя ближе, даст преимущество противнику. Не ближе расстояния вытянутой руки.

- Что у тебя с Немезидой?! – с пеной у рта вопил Мор.

- Ничего, - невозмутимо дернул плечом Танатос, ногой выбивая и это оружие. Заорав, Мор материализовал следующее – палаш длиной около метра. Бог смерти заинтересованно приподнял бровь, продолжая фехтовать одной рукой.

- Двуручником… Одной рукой… - уже тише бесился Мор, которому никак не удавалось ранить брата. Танатос снова пожал плечами, перехватил оружие обеими руками, обманным ударом обвел бога насильственной смерти вокруг пальца. Круговым движением отбросил мощный, не по размеру, палаш в сторону и ткнул легонько в незащищенный живот. Из-за пазухи Мор извлек пернач; Танатос даже не дрогнул, тлоько отошел на несколько шагов, встав в боевую стойку, выставив меч перед собой. Мор медленно, кривляясь, подходил к нему, непринужденно помахивая разновидностью булавы, к головке которой приварено несколько около двух десятков металлических пластин (перьев). Танатос криво усмехнулся. И первым ринулся в атаку, молниеносно сорвавшись с места. Едва не получил перначом по ключице, потерял меч и ускользнул в тень.

- Ах ты! – взвизгнул Мор, когда его старший брат возник у него за спиной с привычной косой, объятой черным пламенем, наперевес. Не слушая воплей, размахивается и наносит ряд садистических ударов сверху, снизу, справа, памятуя о том, насколько сильно развита у Мора левая рука. Коса угрожающе звенит, пернач «воет», скрипит зубами бог насильственной смерти, пытаясь сдержать натиск противника. Но древнерусский вариант ударно-дробящего орудия вылетает у него из рук, и он сам валится навзничь, оперативно перекатывается по земле, избегая встречи с угрожающе черным лезвием косы. Швыряет брату пыль в глаза и быстро сматывается, пока бог смерти ошеломлен столь грязным трюком.

Нико, проклинающий все на свете на древнегреческом, на огромной скорости несся по полуразрушенному парку, ища хоть какой-то намек на сестру. И капли жидкого золота его отнюдь не радовали. С трудом перескочив через огромную груду того, что когда-то было лавочкой, он побежал в сторону распластавшегося на земле неподвижного тела. Неподалеку был воткнут меч, с пульсирующей энергией на лезвии. Сын Аида, совладав с нервами и страхом, склонился над бессознательной Макарией, тяжело, прерывисто дышащей. Непослушными пальцами достал из внутреннего кармана куртки фляжку с нектаром и, приподняв сестру, приложил к ее губам, заставляя сделать пару глотков.

- Макария? – тихо позвал ди Анжело, когда девушка с тихим стоном чуть повернула голову. Богиня блаженной смерти приоткрыла глаза и улыбнулась.

- Нико… Пойдем… Отсюда… Нико… - все еще с трудом произнесла она, слабыми пальцами едва сжимая его руку.

- Да, да, - срывающимся голосом проговорил Нико. – Идем скорее, тебе нужна помощь.

Гипнос, с трудом найдя укромное местечко, аккуратно уместил на старом матрасе сына. Относительно не запыленный, однако уже забытый кем-то чердак отвечал не всем параметрам хорошего убежища, но выбирать не приходилось. Дождавшись появления нынешнего воплощения Аглаи, поручив уход за сыном ей, бог сна отправился на поиски своих товарищей. По пути он забрался на одну из крыш и, сосредоточившись, обновил заклятие сна.

- Пусть все они думают, что это страшное сражение – сон.

========== Глава 18. Жертва. ==========

Аникет уклонился от дубины гиперборейца, мощным броском длинного копья прибил его к стене. Дернувшись раза два, великан рассыпался пылью.

- А родители где? – поинтересовалась Амая, перерубая шею драконице.

- Отец сдерживает Эпиметея, брата Прометея, на юге, мама, Эос и Илифия с Аргой помогают ему. Кажется, жена его, Пандора, тоже с ним, - ответил Алексиарес, отстреливаясь от нападающих сверху эмпус.

- А мне вот интересно, - озвучил мысль Аникет. – Прометей же провидец, видит ли он исход этой войны?

- Если и видит – то пусть молчит в тряпочку. Не хочу ничего знать, - дернула плечом Амая. Аникет еле успел уклониться от лезвия ее меча.

- Аккуратнее, - хмыкнул он, подходя к сестре. – Боишься?

- Не исключено.

- Он уже навещал полукровок и отдал им пифос своей невестки, - проинформировал родственников Алексиарес, когда они трое встали спина к спине.

- Надеюсь, Перси Джексону хватит мужества не выпустить оттуда Надежду.

Нико умчался за помощью к отцу, оставив Макарию под присмотром полукровок. Сердобольные дочери Деметры уложили ее в уцелевшей комнате отеля, укрыли одеялом и дали амброзию. Однако богиня блаженной смерти скрыла ото всех один важный факт – ей ничего не помогало. Нектар и амброзия очень слабо действовали на раны, нанесенные Гекатой. Сердце юной особы сжималось от страха и досады, когда она думала о тех, кто сейчас сражался против титанов. А она здесь лежит, неспособная пошевелить и пальцем, поднять меч – и подавно. Тело словно лишилось всех нервов, оно не чувствовало практически ничего. Она с трудом ощущала даже собственные слезы на щеках. Проводив грустным взглядом пробежавших мимо дочерей Афродиты, мило, но слабо и с трудом улыбнувшись заглянувшему Поллуксу и спросившему про самочувствие, она закрыла глаза. Когда раны затянутся – неизвестно. Война может завершиться не в их пользу уже сейчас. Открыв глаза и увидев перед собой чисто белый потолок, Макария решительно выдохнула. Она не боялась. Ведь Пан говорил, что нет ничего в этом страшного.

- Взываю к матери моей, прекрасной Персефоне. Молю тебя лишь об одном – прими жертву мою, жизнь мою и тело мое, добровольно отданные. Направь силы свои; пошли победу, Нику крылатую, удачу, Тихэ златую, справедливость, Астрею великую! Дай силы друзьям моим, брату моему, не оставь их. Прошу, услышь и мнемли, матушка Персефона!