Поверь

Холодный голос прозвучал над головой бога смерти. Однако парень и бровью не повел, только повернулся к источнику звука, напряженно вглядываясь в туман. К нему неспешным шагом приближался какой-то мужчина, высокий и плотный. У него было страшное, не поддающееся описанию, лицо, еще страшнее, чем у Деймоса и Фобоса вместе взятых. У него не было тени, вместо нее позади стелился по земле густой черный туман, похожий на дым. На плаще, скрывавшем тяжелые доспехи, мелькали странные «волны».

- И давно ты на службе у Кроноса, Мор? – поинтересовался у младшего брата Танатос, направляя меч в его сторону.

- Сравнительно недавно. Мне важнее то, что теперь я смогу восстановить свой надзор за Немезидой.

- Прекрати ее преследовать, Мор.

- Ни за что. Она должна беречь себя. Подумать только, родила от какого-то там японца сына, а мне ничего не сказала, представляешь?! – лицо бога насильственной смерти исказила гримаса боли и смеха одновременно.

Танатос только покачал головой.

- Отстань от нее, она же не ответила тебе согласием.

- А тебе, что, ответила?! – ни с того, ни с сего взвился Мор, сверкая безумными глазами в сторону старшего брата и размахивая огрмным мечом. – Она всегда была рядом со мной, всегда шла со мной под руку. Я никому ее не отдам, даже старшему брату!

- Я даже не претендую…

Мор с громким и воинственным кличем ринулся в бой.

Полукровки готовились к защите Олимпа. Все только начиналось: война, боль утраты, тяжелые сражения. Никто не знал, чем все закончится.

========== Глава 17. Поединок. Часть 1. ==========

Тишину улицы неприятно резал звон сталкивающихся клинков – он нарушал покой и умиротворение, временно воцарившиеся здесь. Они сражались остервенело, с опасным блеском в глазах, изо всех сил. В воздухе над лезвиями, казалось, плясали огненно-красные искры, срываясь с них подобно испуганным птицам.

- Сдайся на милость победителю, позволь нам отомстить, - буквально прошипела Немезида, когда их клинки снова столкнулись.

- Прости, Немезис…

- Не смей называть меня этим именем, девчонка! – голос богини перешел в разряд ультразвука, она со всей силы толкнула Амаю. Девушка попятилась. Крылья за спиной Немезиды вздрогнули, резко распахнулись; дочь Гебы и Геракла выронила меч и отлетела, сбитая с ног порывом ураганного ветра. Перевернувшись в воздухе, она рухнула на крышу чьей-то Toyota Corolla и со стоном скатилась на землю.

- Даже обыкновенного полукровку такой удар размазал бы. Видимо, кровь Геракла в твоих жилах бережет тебя. Что же, это поправимо… - ядовито протянула Немезида, подходя к ее мечу. Сплюнув кровь, Амая приподнялась и села, опираясь на руки. Затем вытянула правую в направлении меча. Немезида отпрянула: по лезвию оружия пробежали тени, оно исчезло короткой вспышкой и появилось в руке Амаи. Опираясь на него, девушка с трудом поднялась на ноги. Горло сжимал тошнотворный комок боли, на языке чувствовались сгустки крови, и ноздри щекотал металлический запах. Девушка сильнее надавила на меч, глубже вгоняя его в землю.

- Что стоишь, как приколоченная?! Сражайся, ты сама выбрала этот путь! – с насмешкой выкрикнула богиня мщения, резко срываясь с места. Амая закрыла глаза, стараясь на мгновение отгородиться от всего мира. Ей нужен только миг, чтобы сосредоточиться. Она не видит, она только слышит хлопок крыльев, чувствует сильное дуновение ветра и ждет последнего момента. Вот Немезида оказывается совсем рядом, перед ее лицом. И Амая резко подается вперед, меч, тихо прозвенев, прочерчивает короткую полосу по земле, подчиняясь руке хозяйки, поднимается вверх. Богиню и девушку разделяет зыбкая земляная, песочная стена. Немезида с криком закрывает глаза, а в воздухе ярким росчерком возникает ярко-красная вспышка. Богиня отскакивает, в сторону Амаи летят проклятия вперемешку с магическими ударами. Девушка со всей возможной в таком состоянии скоростью бежит в сторону ближайшей машины и использует ее как укрытие. Дрожащими руками достала из маленькой сумки на поясе амброзию и откусила приличный кусок. Она не боялась побочного воздействия пищи богов. Руки, сжимающие меч, перестали дрожать, боли в спине она больше не чувствовала, хотя порезы, царапины и ссадины остались. Вскочив, Амая бросилась вон из своего укрытия. И вовремя: автомобиль снес и разнес вдребезги мощный поток воздуха, казалось, преобразованный в кулак. Мгновение – и новая атака воздуха едва не сбивает с ног ее саму. Амая прыгает и обрушивает удар на голову опустившейся на землю Немезиде. Клинки снова скрещиваются с пугающим звоном. Богиня резко взлетает, впечатывая Амаю со всего размаху в землю, так, что та едва не давится своей кровью.

- Получи! – Немезида быстро взлетает под самые небеса и резко, на огромной скорости пикирует вниз, направляя меч точно в середину груди девушки. Когда до «столкновения» оставалось всего ничего, дочь Гебы и Геракла откатилась в сторону, и оружие богини вонзилось в землю, войдя в нее почти до половины. Амая, вскочив на ноги, нанесла рубящий удар слева, разрубив длинный наплечник и нанеся глубокую рану Немезиде, взвывшей от боли. По лезвию меча заструилась сукровица, но по мере приближения к рукоятке, струя истончалась, пока последние капли с щипением и паром не исчезли, впитавшись в металл.

- Чертова стигийская сталь… - проговорила Немезида, вздрогнув из-за внезапного чувства слабости. Затем, подскочив к отошедшей Амае, попыталась ударить ногой в бок, но напоролась на блок, выставленный обеими руками. Дочь Гебы и Геракла, не давая богине опомниться, молниеносно повернулась вокруг своей оси и как из катапульты запустила женщину в стену. Та даже крылья раскрыть не успела и, пробив кирпичную кладку, пролетела по полу какого-то кафе.

- Мелкая… - богиня поднялась на ноги, покачнувшись и остервенело махнула рукой снизу вверх. Амая попыталась было восстановить силы с помощью амброзии, но в нее со всех сторон полетели мечи, ножи и кинжалы, возникающие в воздухе не пойми откуда. Два кинжала вскольз поцарапали плечи, несколько орудий безупешно прошлось по крепкому доспеху, один меч глубоко поранил бедро. Из-за внезапной боли в ноге и ощущения горячей субстанции на колене, Амая едва не упала, но, мужественно держась на подкашиваюшихся ногах, продолжала отбивать летящее в нее холодное оружие. Три кинжала ей удалось отбить в сторону Немезиды, они ранили ее в плечо, живот и вскользь прошел по скуле. До слуха Амаи сквозь звон металла донеслась ругань на древнегреческом. Но тут оно исчезло также внезапно, как появилось, а девушка, не успев сориентироваться, получила ощутимый пинок под дых и, подгоняемая брошенным вдогонку порывом ветра, влетела в витрину с различными украшениями. На лицо и тело дождем посыпались осколки, а у нее хватило сил только глаза закрыть. Она не могла поднять руку, чтобы закрыться от режущего ливня – ее свело и согнуло немыслимым образом. В кожу, неприкрытую доспехом, неприятными, мелкими иголками вонзились ограненные драгоценные камни, на которые она упала. Девушка застонала сквозь сжатые зубы, не открывая рта, чтобы туда не попали осколки. Немезида двинулась к лежащей без движения Амае, поднимая меч для завершающего удара. Дочь Гебы и Геракла успела только глаза приоткрыть, увидеть вспыхнувшую перед ней красно-белую вспышку. Словно душа, оценив масштаб опасности, управляла ее телом, стремясь защититься. Сама Амая не понимала, как ее рука, после такого удара, малотого, что меч держит на весу, так еще и удар богини блокирует. Немезида, ругаясь из-за боли, которую ей причиняет пламя, исходящее от меча, уже хочет (от бессильной злобы) обрушить здание, чтобы оно стало могилой для сильной и отважной противницы, как слышит приказ Кроноса и отступает, опустив меч.

- Дай мне возможность добить ее! – резко, без уважения обратилась она к Кроносу в теле Луки, стоявшему к ней спиной и с закрытыми глазами. Раны неимоверно саднили, все больше и больше распаляя гнев богини.