Поверь

Морфей стоял неподалеку от реки Стикс, в одном-единственном шаге от Стигийских болот, откуда только что ушли скелеты Аида, нагруженные необходимым веществом. Но бога сновидений они интересовали едва ли больше, чем выброшены к его ногам чей-то порванный диплом. Перед тем, как сделать самый тяжелый и самый важный в его жизни выбор, он пришел сюда. Здесь, в темном мрачном царстве когда-то нашла свою смерть его мать Аглая – одна из харит. С тех пор она перерождалась два раза, но каждый раз ничего не помнила о прошлой жизни, посвящая свою суть следованию по пути Афродиты. Морфей считал, что в ее смерти повинен отец – Гипнос, в сердцах во время последней ссоры воскликнувший, чтобы Аглая возвращалась туда, откуда пришла. И харита побежала, но не смогла найти верный путь наверх и забежала сюда в Стигийские болота, в сердце которых медленно гибла, пока Гипнос ее искал. Бог сна опоздал – когда он появился у Стикса, Аглая уже не дышала. Именно тогда Морфей едва ли не проклял отца, который сейчас, в образе молодого человека ухаживает за дочерью Аида Макарией.

- Предатель, - со злостью прошептал Морфей, мужчина преклонного возраста. Находясь в таком виде, он показывал, что до сих пор носит траур по своей настоящей матери, не в пример отцу.

Амая стояла в своей комнате, надевала новые доспехи, принесенные не так давно фурией. Рядом с ней суетился скелет, перетягивая ремни и проверяя, как все село, удобно ли девушке, не надо ли что-то изменить. Дочь Гебы и Геракла только качала головой, улыбалась, тихо говорила, что все нормально. Новые доспехи чем-то напоминали ей те, что остались на Олимпе, только эти были легче, были сделаны по фигуре. Металл карминного цвета, со зловещими бликами – тонкие пластины, закрывающие живот и спину, верхняя часть его выполнена в виде лифчика. На ноги – укрепленные сапоги, на плечи – аккуратные наплечники, руки почти полностью закрыты кожаными длинными перчатками. И удобные брюки из плотной ткани. Скелет от усердия выплясывал мазурку за ее спиной, затягивая перчатки и доспехи, пытаясь надеть шлем. Амая в свою очередь пыталась отобрать у него предмет брони и самостоятельно надеть на голову.

- Миледи, я вас умоляю!.. – умильно скрипел скелет, аккуратно убирая волосы с лица девушки и надевая на ее голову шлем, изящное забрало которого закрывает половину лица. Дочь Гебы и Геракла уже привыкла к прикосновениям костлявых пальцев к лицу, к рукам, даже не вздрогнула.

- Ладно, ладно, закрепляй, - махнула она рукой, замирая в ожидании. Скелет зааплодировал, радуясь тому, что Леди согласилась полностью экипироваться, она будет защищена, а он по темени не получит в случае чего. Или все-таки получит?

Раздался стук, и дверь приоткрылась. В комнату заглянул Танатос, полностью одетый и практически закованный в броню бледного, сероватого цвета, каким иногда бывает лицо умершего человека.

- Готова? – коротко спросил он, оглядывая девушку. Та кивнула и, поблагодарив скелет, вышла к богу смерти, с которым прошла в главный зал.

- Сколько твоих призраков вернулось из Мира Живых? – спросила она, повернув голову к Танатосу.

- Достаточное количество, - угрюмо ответил бог. – Случаются стычки между двумя конфликтующими сторонами, от них страдают не только полукровки, но и люди. Количество жертв возросло, очереди у входа вообще растут в геометрической прогрессии. Причем все дружно идут в Элизиум.

Амая понимающе улыбнулась. Это война, иначе быть не может. Девушка догнала бога, взяла его под руку крепко-крепко, выражая надежду на его поддержку. Пусть непривычную, пусть холодную и едва заметную со стороны, но ту, которая была во всех их сражениях, в первом походе на Олимп после объявления наказания.

В зале их не ждали. Не в прямом смысле, конечно. Просто мило покрасневшая Макария, ответившая на короткий поцелуй и Гипнос, в ослепляющем белом доспехе, впервые тяжело дышащий от волнения, явно не ждали, что их напарники появятся так скоро на пороге.

- Вы бы еще под дверями в опочивальню Аида и Персефоны признавались, - саркастично предложила Амая, однако мило улыбаясь в поддержку своих друзей. Макария, надевшая новый черный доспех, только отмахнулась, однако неподдельную радость, которую выражало все ее лицо, скрыть не смогла. Гипнос же улыбался во всю зубную поликлинику, что, в принципе, ему было свойственно.

- Голубки расцепились, что так? – притворно жалостливо, удивленно спросил голос из тьмы, и в середину зала вышел щуплый с виду черноволосый паренек с кривой усмешкой и блеском в глазах.

- Завидуй молча, Мом! – оборвал младшего брата Гипнос. За спиной бога насмешки появился тенью Онир, внимательно глядя на Амаю. Она ничем не выдавала своего беспокойства.

В преддверии войны эта обстановка может показаться странной, непривычной и не в тему. Но порой стоит так поговорить, расслабиться или выпустить эмоции на волю, чтобы в бой пойти с пустыми мыслями и, как говорят, свежей головой.

========== Глава 16. Начало. ==========

- Манхэттен берут в кольцо, - говорила мрачная, слишком мрачная Гемера – юная светлокудрая дива, держащая в правой руке ксифос. – Совершенно точно, это заслуга Гекаты и Кроноса. Время в городе замедляется, а люди не могут в него попасть. Мне самой пришлось с боем прорываться сквозь ряд монстров.

- Какой ужас! – всполошилась Деметра. – Они же погубят все плодоносные поля! Аид!

Повелитель царства мертвых тут же получил от тещи ощутимый тычок в бок.

- Отстань от меня, женщина, - проскрипел едва слышно бог, снова сосредотачивая свое внимание на Гемере. Деметра осталась недовольна ситуаицей. Однако решила не усуглублять ситуацию и вернулась к прежнему занятию: надзору за тем, как Нико, морщась и кривясь, ест овсяную кашу.

Пока сын грозного владыки с унылым видом прорывал ложкой в каше мини копии Суэцкого канала, сам грозный владыка упорно думал, что ему надо сделать. После последнего визита Перси и его «купания» в Стиксе, он едва ли не зарекнулся водами этой самой реки, что не поднимется на поверхность, пока там идет война. Но вдруг, такое станет возможно, остальные проиграют? Что, если…

- Я не буду кашу!

- Типичный подростковый бунт.

- Я не буду больше эту кашу!

- Он сейчас успокоится и сядет обратно.

- Нет! – Нико опрометчиво сорвался с места и выскочил на середину зала. Макария удивленно посмотрела на младшего брата.

- Так нельзя, отец! Мы не можем их оставить! – быстро вытерев рот рукавом, он с вызовом взглянул на отца. Впервые после вызова видения о своей матери он повел себя так дерзко с Аидом.

- Нико, прекрати истерику! – повысил голос Повелитель, поднявшись на ноги. Персефона с неудовольствием взглянула на ди Анжело.

- Нет! – с таким криком вылетел из зала Нико, выхватив свой меч из рук скелета.

- Нико!

Макария, помявшись с минуту, грустно взглянув на родителей, побежала за младшим братом.

- Макария! Что за несносные дети…

Сорок душ. Перед Перси Джексоном стояли почти в ряд все его друзья и знакомые из Лагеря. Не слишком много, чтобы вести войну, но, как говорят исторические факты, более крупной группировки полукровок за пределами лагеря никогда не собиралось. Все немного нервничали, и он понимал почему. Вокруг собравшихся была такая сильная полубожественная аура, что все монстры на северо-востоке Штатов теперь знали, где они находятся и готовы были пробежать хоть тысячу километров, чтобы вкусить такое лакомство.

Перси оглядывал знакомые лица: он знал всех этих парней и девчонок не один год, а теперь кто-то из них верный шпион титана, поведавший ему почти обо всех их планах, способствовавший смерти Чарли Бенкендорфа. Но Джексон упорно гнал от себя все эти мысли. Они все – его друзья, которым нужен он и которые нужны ему.

Потом ему вспомнилась злобная ухмылка Кроноса. «Нельзя полагаться на друзей. Они непременно тебя подведут». Нет, не подведут. Перси знал, что его друзья его точно не подведут.