Поверь

- Ты стала сильнее – это круто, - улыбнулся Лука, припадая на одно колено. Затем резко поднялся, выбивая из руки саблю. Амая не растерялась и попыталась направить удар в единственное слабое место. Но Лука, не рассчитав силу, размахнувшись, ударил по эфесу ее меча, выбив и его. Девушка отшатнулась, споткнулась о камень и влетела в стену, больно ударившись, сползла по ней на землю.

- Амая? – по-настоящему испугался Лука, откинул меч и подбежал к ней. Хоть по виску едва бежала тонкая струйка крови, дочь Гебы и Геракла была жива, лишь сознание потеряла и получила пару травм различного характера.

- Прости, я опять виноват, - покаялся Лука, поднимая Амаю на руки. Отойдя на приличное расстояние от реки Стикс, он аккуратно уложил свою ношу на камни. Заметив кольцо на пальце, только удрученно вздохнул, а затем, положив стигийскую саблю на камень, разрубил ее.

- Будет лучше, если эта война обойдет тебя стороной, - шепнул он, целуя бессознательную девушку на прощание. Кастеллан успел скрыться до того, как месту пришли патрульные, возглавляемые Гипносом.

- И почему мы тебя опять одну пустили? – с этим ворчанием он понес Амаю обратно в Эреб, попутно кинув огорченный взгляд на сломанную саблю. Впрочем, горевать по поводу оружия долго им не придется.

========== Глава 15. Подготовка. ==========

Они стояли перед троном Владыки. Четыре Лидера, четыре бойца, готовых повести свои отряды на войну. Заведя руки за спину, они смиренно ждали оглашения воли Владыки. Сам Аид в не самом приятном расположении духа прохаживался по залу, испуская волны убийственного мрака. Недавно, не без помощи Нико, в Царство вернулся Мидас в состоянии крайней истерики, о чем не преминул поведать самому Повелителю мира мертвых. Потом был принудительно сослан на прежнее место работы, где с нетерпением ждал прихода самого Дедала, дабы разобраться с зазнобой его жизни и смерти.

- Назревает война, - видимо, подобрав слова, начал свою речь Аид. Сидевший до этого тихо и скромно Нико подобрался и прислушался. Лидеры Керберов вытянулись по струнке, хотя, куда уж прямее спины держать. – Но, что бы ни творилось наверху, мы не вмешаемся.

Нико едва не упал со стула, с ужасом глядя на отца; Макария шумно выдохнула.

- Моя любимая жена Персефона, а также ее матушка в скором времени спустятся сюда, дабы переждать войну. Однако оставлять без внимания обороноспособность нашей резиденции я не собираюсь.

Керберы почтенно внимали, хотя на душе у двоих, по крайней мере, было неспокойно, а в сердцах царило смятение.

- Ввиду того, что ваше оружие, - кивок в сторону Керберов. – Оказалось достаточно хрупким, я решил провести политику перевооружения. Сабли, по подобию ваших, будут выкованы в более крупном размере и отданы всему полку. Для вас же у меня есть обновление… Сейчас все расскажу и покажу. После инциндента с прорывом к реке Стикс и доклада Ахилла я рассчитываю на тебя, Нико. Перед тем, как Джексон нырнет в воды этой реки, приведешь его ко мне.

- Зачем? – насторожился ди Анжело, с подозрением глядя на отца.

- Поговорить. Я остался недоволен нашим с ним разговором по поводу меча.

- С возвращением, тетушка Арга, - поприветствовал богиню охоты Алексиарес поклоном. Аникет с Гераклом ушел в патруль, дома оставив мать и старшего брата. На террасу поднялась бравая высокая, плечистая женщина с накинутой на плечи шкурой собаки, пасть которой играет роль зубастого капюшона.

- Аааа, Алексиарес! – широко улыбнулась она, сграбастав парня в практически медвежьи обьятия, от которых раньше у детей Гебы хрустели кости.

- С возвращением, Арга! – улыбнулась Геба, целуя сестру в щеку. – Как твоя охота?

- Неудачно на этот раз, - помрачнела богиня, скинув на пол тяжелый мешок с плеч. – Повсюду шастают монстры, недавно видела Япет, кричащего «Я – Боб!». Знаешь, это странно… Мне кажется, наши извечные противники титаны готовят очередное нападение.

- Наш главный принцип? – громогласно вопросил Аид, разглядывая выстроившийся полк Керберов.

- Ο καλύτερος τρόπος να βασανίζεις τους εχθρούς σου είναι να έχεις πάντα καλή διάθεση! (Лучший способ мучить своих врагов, быть всегда в хорошем настроении.) – ответил ему стройный хор голосов воинов. Владыка удовлетворительно кивнул и взмахнул руками. Одна из фурий распахнула тяжелые двери кузницы, оттуда, так же, как и из огромной трубы, вырвался черный дым. Затем вышли измученные души, толкающие перед собой тележки, наполненные саблями, какие раньше были у Лидеров.

- Вы, четверо, - Аид указал на Лидеров. – За мной, - и первым двинулся вглубь кузницы.

Они прошли в еще одну, чуть более просторную залу, где, хрипя и крича, трудились фурии и души мучеников. Четыре стола, четыре новых меча. Гипнос с Танатосом подошли к крайнему столу, наблюдая, как мужчина-кузнец, мучаясь от исходящего от печи дикого жара, вытаскивает почти выкованное оружие. Это огромный двуручный меч, рукоять которого обматывают тканью, чтобы было удобнее держать. Рукоять массивна, сделана в готическом стиле, украшена алмазами, набалдашник чуть больше, чем у обычного, что символизирует меч Чумы (то есть, владельцем станет Гипнос). Лезвие угрожающе поблескивает, отбрасывая на стены блики, складывающиеся в различные картины массового воздействия болезней. Меч явно сделан из сплава двух божественных металлов: небесной бронзы и стигийской стали, что существенно усиливает мощь меча. Также в сплав добаляются капли серебра, что делает меч более прочным и практически неуязвимым для земного оружия. Его охлаждают в водах Стикса, а калят едва ли не в Гефестовых кузницах. Со стигийских болот приносят материал, которым начищают готовые лезвия. На свет только что вытащили еще один меч, украшенный альмандинами – меч Голода. Макария восторженно зааплодировала, увидев его. Амая неотрывно следила за пламенем печи, где сейчас ковался ее меч, который украсят кровавые аметисты – Меч Войны, и Танатоса, украшенный александритами – Меч Смерти.

- Еще мы обновим ваши доспехи, - улыбнулся Аид, явно оценивший положительно реакцию бойцов на обновления. – С таким оружие мы обязательно выстоим против Кроноса. Амая! – торжественно обратился он к дочери Гебы и Геракла. – Клянусь водами Стикса, я считаю, что ты в полной мере осознала свою вину и с честью перенесла свое наказание. Я разрешаю тебе вновь появиться на земле и на Олимпе, - прозвучал гром. – Естественно, уже открыто, - усмехнулся Повелитель преисподней, глядя на девушку, присевшую в поклоне. – Я расчитываю на вас. Недавно сюда спустился навсегда еще один полукровка из Лагеря…

Рода обнимала за плечи плачущую Бентесикиму. Дворец содрогался от взрывов и ударов; сражение длилось уже несколько дней. Посейдон с трудом, через Ириду, смог послать весточку на Олимп об атаке Океана. Дочери были отправлены в комнату, после скандала с матерью и братом и веским словом вмиг поседевшего отца. Титан набрал невероятную мощь, боги и их армия отступала под их напором. Бентесикима один раз вырывалась из дворца на помощь, сокрушила одного из полководцев Океана, но была тяжело ранена. Роде удалось ее подлечить. Но ее сестра по-прежнему плакала, по-прежнему была безутешна. Когда-то, в те былые времена, на войне на ее глазах погиб ее муж, эфиопский царь Эндий. Тогда Бентесикиму едва успели спасти Рода и Тритон, увели обратно в отцовский дом. И сейчас она боялась повторения истории. Тритон, услышав об этом, ругался долго, не думал выпускать сестер на поле битвы и грозился, что все Посейдону скажет. Роде удалось замять конфликт: ей не хотелось еще и по этому поводу тревожить отца. Амфитрита с болью смотрела на мучения детей, но, подчиняясь приказу мужа, покорно вела войска тритонов и русалок, морских богов в бой, не подпуская орды титана ближе к их дворцу. Рода все пыталась утешить Бентесикиму. Она прекрасно ее понимала – сама испытала некие похожие чувства, когда пропал Гелиос. Но сумела все преодолеть…