Поверь

Он нагнал их у самого холма, сжимая в руках те самые кроссовки.

- Привет! – тяжело дыша, проговорил он. – Рад, что нагнал вас.

Аннабет едва заметно покраснела, глядя на него; Перси выглядел обрадованным.

- Просто хотел пожелать удачи, - не лукавя, произнес сын Гермеса. – И еще подумал, что, хм, они могут тебе пригодиться, - с этими словами Лука передал кроссовки Перси, который теперь удивленно на них смотрел. – Майя!

Белые крылышки выпростались из подошв – шокированный Перси аж выронил обувь. Они немного попрыгали по земле, пока крылышки не исчезли, сложившись.

- Потрясающе! – воскликнул Гроувер.

Лука улыбнулся. Также восторженно среагировала и Амая, когда он впервые продемонстрировал ей кроссовки и их возможности. Правда, девушка их не обувала, а парень просто нес ее на руках, но ощущения от полета все равно были незабываемые.

- Они сослужили мне хорошую службу, когда я отправился на поиск, - произнес Кастеллан, думая, что во время стычки с Ладоном умудрился о них забыть. – Подарок от папы. Конечно, в последнее время я ими не часто пользовался… - Лука заметно погрустнел.

Перси потихоньку начал заливаться краской, чуть ярче, чем Аннабет, принимая в дар кроссовки.

- Спасибо, дружище.

- Послушай, Перси… - протянул Лука чуть неловко. – Тут на тебя возлагают такие надежды. Так что… Убей за меня парочку монстров, о’кей?

Они пожали друг другу руки; также на прощание Лука потрепал Гроувера по голове между рожками и обнял Аннабет, которая выглядела так, словно находилась на грани обморока. И ушел, оставив Хирону право последнего напутственного слова.

А пока трио новых героев бороздило просторы Америки и сталкивалось с различными опасностями в лице Медузы Горгоны и прочих древнегреческих переродившихся монстров, в царстве Мертвых тоже не сидели, сложа руки.

- Макария, куда ты меня тащишь? – удивленно вопрошала Амая, безнадежно следуя за дочерью Аида и Персефоны, которая на ближайшем повороте рисковала вырвать девушке руку вместе с сухожилиями.

- Что-то странное творится на Полях наказаний, - обеспокоенно воскликнула богиня блаженной смерти, с пинка открывая дверь на балкон. Резко затормозив, так, что светловолосая едва не врезалась носом в ее плечо, Макария указала рукой на дальний пейзаж. Присмотревшись, Амая заметила, что одна из гончих ведет себя как-то странно: завывает, прыгает на одном месте и скребет лапой пространство.

- Ее кто-то пытается призвать… - заговорщическим шепотом проговорила Макария. В этот момент гончая с легким дымком исчезла в тени. – Уже призвал, - констатировала богиня.

- Отследить сможем? – обеспокоенно спросила Амая.

- Да, у отца в зале есть зеркало, которое создали в наших кузницах для мамы. Чтобы она могла наблюдать за верхним миром… - переглянувшись, девушки бросились туда на первой космической. В одном из коридоров они едва не сбили с ног братьев близнецов, явно искавших одну из девушек.

- Стоять! А ну стоять! – кричал в след Гипнос, едва увернувшийся от ураганчика по имени «Макария». Танатос только мрачно хмыкнул. Девушки ворвались в пустынный зал и бросились к висевшему на стене огромному зеркалу в витиеватой оправе. Макария быстро-быстро зашептала на древнегреческом, едва не запинаясь и не сбиваясь, тяжело дыша. Пейзаж в зеркале изменился: появились небольшие скалы, лес и опушка, с протекавшим неподалеку ручьем.

- Лагерь полукровок! – едва не задохнулась от ужаса Амая. Гончая бешено оглядывалась, ища свою цель.

- Но кто пошел на такой шаг?.. – тихо вопросила Макария, касаясь рамы зеркала. Изображение гончей исчезло на миг, а потом появился новый пейзаж: лесная чаща и бегущий по ней, повернутый спиной к девушкам, парень в доспехах, в шлеме и с мечом. У Амаи неприятно кольнуло в груди, она не хотела, чтобы полукровка поворачивался к ним лицом, уже не хотела знать, кто он. Потому что догадывалась. Вот шлем с синим длинным плюмажем слетает с его головы, он оборачивается, размахивая красным знаменем и мечом. Лука Кастеллан.

- Зачем? – Амая озвучивает только один вопрос, мучающий ее. Макария сжимает ее плечи и выводит из зала молча. У дверей их уже поджидали Гипнос и Танатос, прислонившиеся к стене.

- Насмотрелись? – саркастично вопрошает бог сна, разглядывая ошарашенных девушек, как музейный экспонат. Макария только с досадой отмахнулась от него. – А вот это зря… - насмешливо протянул он. – Что мы нашли, вы не поверите…

Они оказались перед двухэтажным белым домом, построенном в колониальном стиле. Под старой яблоней стояли чуть покореженные железные, покрытые ржавчиной качели. Сам участок был большим и неухоженным.

- Вперед, - Гипнос ощутимо толкнул Амаю в спину, призывая ее подойти к дому. Девушка двинулась первой, за ней поспешила Макария, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. Дочь Гебы и Геракла шла по залитой светом закатного солнца тропинке, вдоль которой располагались различные игрушечные фигурки: маленькие львы, поросята, даже древнегреческие гидры, драконы, Минотавр… Но вид их явно не был презентабельным, словно стояли эти маленькие статуи здесь с самого построения дома.

На бирюзовой входной двери висело несметное количество вещей, называемых «музыкой ветра». Они звенели и журчали от малейшего дуновения, создавая невероятный, громкий шум. На ней также была табличка, на которой по-английски и по-гречески была написана фамилия «Кастеллан». Макария и Амая, переглянувшись, обернулись и удивленно посмотрели на братьев. Гипнос, ухмыляясь, помахал рукой и жестами предложил двигаться дальше. А у Танатоса как была морда-кирпичом, так и осталась. Правда, они подошли ближе. Макария подняла руку и решительно постучала в дверь, боги вышли немного вперед. Правда, зря они это сделали – резко распахнувшаяся дверь едва не стукнула Танатоса по носу, бог смерти едва успел уклониться.

- Лука! – навстречу гостям из преисподней с радостным вскриком вылетела женщина с торчащими во все стороны седыми волосами в прожженном и засыпанном пеплом розовом халате. Она сжала явно не ожидавшего такого злостного подвоха Танатоса в медвежьих объятиях.

- Миссис Кастеллан? – тихим вопросом пыталась привлечь внимание женщины Амая, но та, заметив Гипноса, кинулась к нему.

- Лука! – на этот раз затрещали кости у бога сна.

- Синдром любящей мамочки, дубль два… - сдавленно просипел он, пытаясь высвободиться.

Амая, впрочем, как и Макария, шокировано смотрели на воркующую вокруг братьев-близнецов мать Луки. Дочь Гебы и Геракла теперь вполне понимала, почему Лука сбежал из дома. Маленький мальчик просто испугался поведения матери, которое явно отличалось от обычного, привычного.

- Ах, ты привел друзей! Проходите, проходите, завтрак уже ждет на столе! – гостей пропустили внутрь. В первую очередь они попали в гостиную, имеющую не менее странный вид. Везде находились зеркала и свечи, куда ни посмотри – найдешь собственное отражение. Над камином был маленький бронзовый Гермес, на каминной полке – фотография в рамке, на ней Лука лет девяти, светловолосый, широко улыбающийся, потерявший где-то два зуба. Девушка мило улыбнулась. Она помнила его таким же счастливым. А что сейчас?.. Рядом с этой рамкой, покрытая пылью и паутиной, притулилась еще одна, с фотографией прекрасной блондинки. Неужели, Мей Кастеллан был когда-то такой красавицей. А что же случилось?

- Давайте, мои дорогие, поедим здесь! – возвестила невероятно счастливая Мей, внося поднос в комнату. Она поставила его на небольшой столик, где скопились газеты различной степени давности. Похоже, их никто не читал, они просто скапливались, как еще одна часть безумного интерьера. По гостиной распространился запах сильно пригорелой выпечки, а Гипнос с непередаваемым выражением лица смотрел на потемневшие печенья. Миссис Кастеллан метнулась на кухню и принесла оттуда новый поднос с хлебом и грязной банкой арахисового масла. Макария сходила на кухню, чтобы ей помочь, но шокированная вернулась обратно, медленно усевшись в кресло, отмахиваясь ото всех вопросительных взглядов.