Поверь

Салли Джексон материализовалась в каком-то странном и мрачном месте. Сверху опасно нависали каменные, земляные потолки, рискуя обрушиться, рядом текла какая-то река. Напротив нее располагался странный вход, напоминающий турникет. И странная надпись на древнегреческом. Женщина испуганно попятилась прочь. Но ее уже ждали. Двое в плащах и в масках клыкастых собак приблизились к ней, крепко схватили под руки и потащили к входу.

- Добро пожаловать в Эреб! – издевательски заметил парень, держащий ее за левую руку. Девушка, идущая справа, промолчала, но усилила хватку, почувствовав попытки женщины вырваться и убежать. Ее тащили мимо очередей странных и страшных душ, которые, перешептываясь, смотрели на нее и тыкали эфемерными пальцами.

- А ну цыц! – прикрикнула на них девушка, и Салли подумалось, что не с таким мягким голосом она должна быть этаким Стражем. Огромная, трехглавая псина, завидев ее, разразилась громким лаем и кинулась было к троице, но была остановлена Макарией, которая что напевала на древнегреческом. Ее насильно подняли по ступенькам по направлению к бронзовым воротам, на которых виднелись картины различных смертей: атомная бомба, войны, смерти от голода. Салли упиралась, не желая входить в мрачный, темный дворец, но что богам слабое, хиленькое сопротивление смертной. Ее просто пронесли в вестибюль мимо поклонившихся скелетов. Дальше Салли потеряла сознание и не помнила ничего, кроме золотой вспышки и властного голоса Владыки царства Мертвых.

========== Глава 9. Когда не страшно. ==========

- Ты ничего не скажешь Зевсу? – Гипнос схватил Амаю за локоть и отвел в сторонку после тренировки. Он давно подозревал, что что-то здесь не то, и решил в этом убедиться.

- Не скажу что? – ушла от прямого ответа девушка, пристально глядя на бога сна

- Кто нагло спер у него из-под носа молнии? – задал интересующий его вопрос бог, не отпуская девушку. Амая с секунду на него удивленно смотрела, а потом выдала ошеломляющий ответ:

- Я его не видела.

Брови Гипноса поднялись, он с сарказмом и недоверием смотрел в честные глаза дочери Гебы, которая пыталась высвободить свою руку из его захвата.

- Да ну? – протянул он, усиливая хватку. Так просто отпускать девушку, явно что-то натворившую на Олимпе, бог сна отнюдь не собирался. Наоборот, он жаждал узнать, как такой талантливый и в некоторых случаях беспощадный боец упустил какого-то там воришку, проиграл ему.

- Ну да, - с совершенно невинным видом ответила Амая, выдергивая руку из захвата парня, упрямо глядя ему в глаза. И девушка не планировала сдаваться так просто. – Я его не видела, серьезно говорю. И вообще, Гипнос, сегодня кто-то обещал мне показательно построить полк Керберов.

Бог сна раздраженно скрипнул зубами. Уж что, а уходить от щекотливой и опасной темы Амая умела.

Они прошли в темный зал с высоким потолком. Он был не очень широким, но зато в длину тянулся довольно далеко. Но размеры зала отходили далеко на второй план: его затмевали воины, собравшиеся здесь. Все почти одного роста, в практически одинаковых формах. В первых рядах стоят одни мужчины, только две женщины удостоилась чести делить с ними передовую линию.

- Не сказать, что войско будет превосходить численностью, но в жесткости и умении они никому не проиграют, - с гордостью произнес Гипнос, довольно разглядывая неподвижных бойцов. Они шевельнулись единожды: отдали честь вошедшим парню и девушке.

- Значит, смотри, как Аид у нас решил пошутить, - начал рассказ Гипнос. – Теперь у него четверо основных Керберов, так? Так. Он в шутку сказал, что теперь четыре Всадника Апокалипсиса в сборе. Смотри, как интересно, по его мнению, получается: Танатос – Смерть, понятное дело; Я у него олицетворяю Чуму, почему, непонятно; Макария – Голод, она самая маленькая и худенькая…

- А я, получается, Война? – предположила удивленная Амая, все еще рассматривая отряд Керберов.

- Ага, - кивнул Гипнос, довольный сообразительностью напарницы, к которой до сих пор относился настороженно. – В этом полку сплошь и рядом первоклассные солдаты различных армий всех времен и народов. Ты не найдешь здесь политических деятелей, тех, кто всегда начинают войну. Здесь те, кто положил свою жизнь на алтарь победы в сражении. Те, кто шли в бой, вели за собой солдат. Даже женщины принимаются в эти ряды. Жанна Д’Арк, русская кавалерист-девица Надежда – они стоят в первом ряду. Остальных ты, возможно, увидишь в бою. Конечно, логичнее было бы убрать девушек вообще, но сторонницы эмансипации нас потом заживо съели бы… Даже в отряде Танатоса есть женщины…

- Отряды?

- Этот полк делится на четыре отряда. Новая задумка повелителя. Кто знает, может она сработает?

- Второй герой, которого можно будет обдурить… - задумчиво протянул Лука, глядя на поднимающегося после его приема Перси. Меч категорически не подходил пареньку, возможно, в этом кроется одна из причин его хронических неудач в спарринге. В предпоследнем поединке Джексон попытался использовать коронный прием Амаи, что временно дезориентировало Кастеллана. Но благодаря рефлексам он смог быстро уклониться и отправить Перси обратно на землю.

- «Амая сделала бы иначе, более быстро и точно, не дав противнику времени на размышление», - мелькнуло в его мыслях, и парень еще сильнее сжал меч, едва не схватившись другой рукой за грудь. Все еще тяжело и больно до дрожи. Даже речи Кроноса не воздействуют на него должным образом из-за этого. Но сын Гермеса не мог не признать того, что талант у новенького парнишки имеется; придись меч ему по руке – смог бы справиться со многими ударами. Примерно это Лука и озвучил, с ухмылкой глядя на Перси.

После недавних событий в голове Луки созрел гениальный план. После нападения Гончей с Полей наказания Перси точно в Лагере не останется. Значит, его ждет «поиск». А уж после того, как его отец признал сына…

Это случилось после захвата флага. В этот раз Аннабет придумала идеальный, по ее мнению, план. Умная не по годам дочь Афины предложила отвлечь внимание основной ударной силы лагеря Ареса и команды красных, то есть, Клариссы, на Джексона, отправив того охранять границы. И гипотеза подтвердилась: Кларисса, а с ней еще четверо братьев по крови отправились разбираться с полукровкой, посмевшим высмеять домик Ареса, всего лишь окунув девушку и ее подруг водой из туалетов. Но все по справедливости, они хотели сначала сделать это с ним. Лука же деятельная Аннабет отправила на фланг, чтобы он захватил знамя.

Лука наблюдал, как мрачный Перси высказывает Аннабет почти все, что он думает об их плане. Затем Аннабет что-то заметила на его руке и спросила. Оба молчали в замешательстве. А потом… Потом раздался звук, который Лука ждал уже давно: собачий рык и протяжный вой. Его план сработал не хуже, чем план Аннабет. И на скалах возникла гончая, призванная им недавно. Перескочив через Аннабет, пытавшуюся загородить Джексона, псина ринулась на Джексона. В этот же миг в воздух взлетели тучи стрел, вонзившиеся в шею твари. Она упала к ногам полукровки. Лука подошел ближе, наблюдая за реакцией Хирона, и она понравилась ему: кентавр был мрачен и обеспокоен. Аннабет упорно загоняла Джексона в воду.

- Нет, не в порядке. Хирон, посмотри на это.

Уставший Перси зашел в ручей. Порезы на его груди стали затягиваться, а над головой появилось зеленоватое сияние. Следом за ним возникло и знамение – трезубец. Лука улыбнулся одними уголками губ, уже не слушая речей Хирона. Вот о чем говорил Кронос в его сне, вот он – герой, сын одного из Большой Тройки, благодаря которому можно развязать самоубийственную войну между богами раньше срока.

План сработал чудесно: Перси Джексон отправляется в Царство Мертвых. Лука ликовал едва ли не так, как тогда, когда понял, что Амая простила его и пришла, чтобы спасти. Специально для такого случая Кастеллан подготовил кеды с крыльями, заговоренные на то, чтобы утянуть человека, надевшего их, в Тартар, прямиком в руки жаждущего власти Кроноса, способного с помощью этих двух символов власти свергнуть олимпийцев и установить новый порядок в мире. Он уговорил одного из богов, поймавшего его после кражи, помочь ему в этом обычном деле, всего-то передав рюкзак в руки Джексону. А дальше – дело техники и крылатых кед. Порой перед сном Луке казалось, что он – маленькая фигурка, почти пешка в его руках. Но ради того, чтобы вылечить мать и воскресить ее, он был готов на все, на самые опасные и безрассудные поступки. Ради двух самых дорогих для него людей, которых он может спасти с силой Кроноса. Ради них и ради мести богам, из-за которых они пострадали, Кастеллан был готов к любым последствиям.