Миражи успеха

— Бедняги, испугались наверное. А где же ваши родители?

Старший, мальчик восьми лет, неуверенно выползает первым, касаясь запястий вампирши. Он что-то еле слышно лопочет, но Крафт понимает, что он говорит о том, что мать и отец пару часов назад куда-то уехали. Мадлин качает головой и обнимает мальчика, прижимает его голову к своему животу. Она оглядывается, понимая, что пятна крови на полу и стенах будет очень сложно объяснить, а смыть их — непросто. Следом за старшим из-под кровати выползает младший, и Мадлин его ловит в свои объятия.

Она снова оглядывается на бывшее поле битвы, а потом замирает, напуганная внезапным осознанием — в её голове тишина. Голосов нет, лишь Эхо, направляющее её действия. И она внезапно чувствует себя нормальной, но это вряд ли продлится долго. Стараясь удержать сознание, Крафт отстраняет мальчишек от себя. Она гладит их по головам, растрепав волосы, обхватывает за подбородки, проводя по ним большими пальцами.

— Вы ничего не вспомните. Когда родители вернутся, вы скажете, что это был лишь кошмар.

Дети кивают и забираются в кровать, засыпая в обнимку. Мадлин, пошатнувшись, поднимается на ноги и бредёт в соседнюю комнату. Эхо слабеет, остальные обитатели начинают возвращаться, прорываться через временный и хрупкий заслон нормальности. Девушка вспоминает всё происходившее с ней, чувствует, что ей надо что-то остановить, но она больше не в силах этого сделать. Приди она в себя раньше… Крафт мотает головой и идёт в ванную за тряпкой и ведром. Нужно успеть всё убрать.

Когда она последний раз споласкивает тряпку, смывая кровавые пятна, голова начинает кружиться. Тихо рыкнув, Мадлин падает на кафель, разбивая в кровь колени. Влажной рукой, пахнущей кровью, она проводит по лбу и волосам, но облегчения нет, лишь нарастающая тупая боль в висках и раздражённый визгливый голос Кардинала в ушах.

— «Не смей! Ты должна всё завершить! Иначе ты — не дочь своего Отца!»

— Отца?.. — пытается ответить Мадлин с горечью в голосе, но безумие снова захватывает её, заглушая и отстраняя Эхо. Тряпка шлёпается на пол, а сама девушка прислоняется виском к холодному кафелю.

Именно в таком состоянии её находит Ральф. Бруха весь в крови, а на плече зияет огромная рана, но он относительно цел, и Мадлин улыбается этому.

— Мадди! Какого?.. — хрипит он, оглядываясь. Подняв обмякшую Крафт на руки, он выходит из ванной, видя в дальней комнате двух спящих детей. — Понятно. Главное, что теперь это место относительно безопасно…

Он покидает квартиру с Мадлин на руках и движется в сторону такси. Придётся временно спрятаться где-то в Даунтауне, возможно, у Анархов. Возможно, придётся присоединиться к Сиру.

— У Дракона голов больше… — шепчет в никуда Мадлин, кладя голову ему на плечо. Ральф вздыхает, но ничего не говорит. Он надеется, что долгий сон поможет ей восстановиться.

Там же. Немного раньше.

Ламонт, оглядываясь, вышел из переулка и перешёл дорогу. Круглосуточная закусочная «Surfside Di

Ламонт практически прижался к двери и медленно, бесшумно надавил на дверную ручку, открывая. Значит, Аврора сегодня его опередила. Хмыкнув, Ламонт вошёл в коридор и закрыл за собой дверь. Обычно они сидели в одном из кабинетов, где Андерсен оставляла гитару, беседовали о многом, порой казалось, что ни о чём. В последний раз она обещала рассказать о своей жизни до Обращения. Но…

Вот что странно. Входная дверь открыта, но Авроры нет ни в одном из кабинетов. Настороженно оглянувшись, Ламонт аккуратно приоткрыл дверь бывшего бухгалтерского кабинета и заглянул в него. Никого. И никаких изменений в обстановке. Под слоем пыли на столе всё так же лежали документы. На подоконнике стоял увядающий фикус, навевая тоску. И никаких следов на полу.

— Аврора? — тихо произнёс Ламонт, ещё раз оглядывая кабинет бухгалтера, но всё же закрывая дверь. — Странно.

Салюбри прошёл к двери, ведущей в складские помещения и распахнул её. Стеллажи и ящики всё ещё на местах, хотя половину из них точно должны были проверять. Неужели проверку проводят сейчас? А Аврора ничего ему не сказала. Забыла? О предательстве Ламонт не хотел думать. Она не могла. Она не предала бы его.

Лукас медленно прошёл в складское помещение, думая о том, насколько ошибочным может быть это решение. На мгновение вспыхивает голубоватое свечение Стойкости: пусть Аврора поднимет его паранойю на смех, но так ему будет спокойнее. Пока.

Ламонт вышел на середину помещения, продолжая настороженно оглядываться. Конечно, он мог бы убежать, как поступал много раз в прошлом. Но если по его вине что-то случится с Авророй — он себе этого никогда не простит. Замерев и прикрыв на мгновение глаза, Ламонт выдыхает и снимает повязку со лба, убирая её в карман брюк. Если он сегодня встретит опасность или смерть, то сделает это с широко открытыми глазами. Всеми тремя.

Первая атака словно вырывалась из тени. Тёмная, призрачная материя разбилась о щит, а сам Ламонт отскочил в сторону стеллажей, где стояли ящики с оружием. Хотя, сколько раз он держал меч или нож в руках можно сосчитать по пальцам одной руки, он сможет отбить первые пару ударов. Салюбри выставил перед собой нож, прижавшись к одному из стеллажей спиной. Но это оказалось бесполезным. Снова вырвавшиеся теневые щупальца ударили по рукам, разбив щит Стойкости, следующие крепко обвили его запястья, талию и ноги, вырвав на середину и подвесив над полом на небольшой высоте.

— Поздравляю, Антон, вы были правы. Мадам Андерсен действительно скрывала от нас интереснейшую зверушку.

Ламонт скрипнул зубами и дёрнулся. Но тени держали его крепко, распластав в форме звезды в воздухе. Из тени стеллажей появился невысокого роста мужчина. Плотный брючный костюм чёрного цвета и прилизанные тёмно-русые волосы с ровным пробором посередине. Он держит левую руку поднятой, чуть сжимает пальцы, и Ламонт морщится — тени обвиваются сильнее.

— Не трудно было догадаться, — он отвечает мужчине, который появляется из дверей, ведущих на соседний склад, в сопровождении двух мужчин и одной женщины. Ламонт чуть скалится — два Тремера, один, судя по мощному телосложению, Бруха и последний Сородич, чью клановую принадлежность он пока не может определить. Это не считая Ласомбра, удерживающего его в унизительно беспомощном состоянии. Лукас прикусил губу — он подставил Аврору, она в опасности из-за него! Он должен был быть более осторожным, не допустить… Но оказался непозволительно слепым.

— Я ожидал нарыть на блистательную певчую птичку Князя компрометирующие связи с Анархами или квей-джин, но такой шикарный подарок… — один из Тремеров, высокий мужчина с практически белыми волосами и серыми, блёклыми глазами, говорил, презрительно растягивая слова. Вытащив из кармана складной ножик, он разложил его и с размаху воткнул в подколенную ямку на левой ноге. Запрокинув голову, Ламонт закричал, но тени резко встряхнули его, заставляя замолчать.

— Циклоп, во плоти, — женщина-Тремер, лица которой не было видно из-за капюшона. — Сколько ночей я мечтала о том, что вскрою его, что найду способ!..

Она говорила с болезненным, маньячным восхищением в голосе, а умей она дышать — задохнулась бы от восторга.

— Двух зайцев одним выстрелом, — криво ухмыльнулся Тремер, проворачивая нож в ране и заставляя Ламонта снова кричать. — Мерзкие твари, заставляющие птенцов диаблеризовывать себя, похитители и развратители душ! А я надеялся, что ваше трёхглазое отродье сгинуло в небытие времени. Но… Я даже рад тому, что приложу руку к столь благому делу.