Миражи успеха

Они шли по переулкам рука об руку, обсуждая дела насущные, наслаждаясь временем спокойствия, некоторой безмятежности. Скоро их снова бросит в пучину событий, закружит в водовороте без возможности выбраться.

— Как думаешь, Голден может быть кукловодом? — протянула Энжи.

— Вполне. Но не в этой истории. Здесь что-то другое. И какой-то другой вампир. Было бы неплохо его найти и в самой вежливой форме поинтересоваться: «Какого чёрта, собственно?!».

Энжи усмехнулась.

— Найдём, если понадобится. Пока стоит разобраться с проблемами более насущными.

— Ага, например, со сворой бешеных вампиров, которая сейчас выбежит на нас из-за угла.

— Я рядом, Лиди. Я всегда буду рядом.

И свора вампиров действительно появилась из-за угла, двигаясь с невероятной скоростью. Самым мерзким в этом зрелище сестры единодушно признали один факт: все вампиры являлись Анархами.

— Мне кажется, или сумасшедший автор всего этого действия сделал нашу часть слишком насыщенной в плане битв?

— Нет, Энжи, боюсь, что не кажется.

Сброд психов или не совсем уравновешенных бойцов есть не только в Шабаше, но и в Камарилье, и у Анархов. Лидеры прекрасно понимают, что в любом конфликте им необходимо иметь при себе «пушечное мясо» — та свора, которая ринется на противника и о потерях которой можно даже не волноваться. Её состав был разнообразным, но основным костяком всегда были вампиры, ещё никому не давшие Становления, обычно самых высоких из всех возможных поколений. А также Каитиффы и Пандеры — клан Слабокровных Шабаша. Безжалостные, обуреваемые жаром бесконтрольной драки, по одиночке они почти не представляли угрозы. Толпой — они были безумно опасными даже для хорошо подготовленного бойца.

— Беги, — сквозь зубы проговорила Энжи, глядя на надвигающуюся толпу.

— Ни за что. Они здесь из-за меня. Если и кому-то надо бежать, то тебе.

— И пропустить всё веселье?

Они кружат как свора голодных волков, окружают их и скалятся. Сёстры тут же встают спина к спине, готовые в одну секунду окружить себя щитами Стойкости. Один из своры клацает зубами, кривляясь перед Энжи, и та в ответ щурит покрасневшие глаза и демонстрирует клыки. Мальчишка тут же сливается с толпой.

— Интересно, это чудодейственный эффект от работы коллективного разума или их направляют?

— Направляют, точно. Кровавую Охоту не объявили, а вот «по-тихому» убрать — всегда пожалуйста.

— Предательница! Умри!

Когти проскальзывают по щиту Стойкости, но один из Бруха выдергивает Лидию в толпу. Энжи рассержено рычит и пытается вытянуть сестру, но её оттаскивают в другую сторону проулка. Со всех сторон сыплются удары, как из рога изобилия: руками, ногами, когтями, битами. Но пока щит поглощает все повреждения. От ударов руками Энжи отбивается. Она пытается взглядом найти сестру, но вокруг лишь озлобленные вампиры, жаждущие её разорвать. Щит скоро спадёт. Нужно действовать. Действовать!

Энжи срывается на дикий крик, перерастающий в ужасающий вой. Кожа покрывается шерстью, клыки удлиняются и обостряются. Лицо вытягивается, обращаясь мордой животного. Когти смыкаются на горле стоящего ближе всего вампира, и он, забрызганный собственной кровью из артерии, летит в толпу товарищей, как шар для боулинга в кегли. По чёрной шерсти огромного волка скачут странные искры, а она когтями разрывает грудь следующему противнику.

Слыша безумное завывание сестры, Лидия дёргается, однако щит Стойкости спадает с неё, и мощный удар в скулу дезориентирует девушку. Она падает на руки стоящих сзади вампиров, и тут же летит в середину круга, где её начинают избивать ногами. Лидия принимает позу эмбриона, пытаясь защититься, закрывает голову руками и живот ногами. Ей не хватит сил распространить действие Доминирования на всех, для Присутствия она не может сконцентрироваться. Остаётся только уповать на…

Её тело на секунду вспыхивает голубоватым светом, а нога очередного «пинальщика» при ударе в спину ломается в трёх местах. С диким воплем он валится на землю. Второй получает осколочный винтообразный перелом бедра, падает прямиком на колено защищённой «Доспехами Королей» Лидии и рассыпается пеплом. Следующего противника Мёрфи-младшая опрокидывает сама, поймав его ногу под колено. Оставшиеся вампиры не спешат её атаковать, понимая, что банально разобьют об неё оружие и конечности. И Лидия атакует первой, пока у неё есть возможность справиться с ними одним ударом.

Огромный волк на другом конце проулка отшвыривает от себя последнего вампира в стену, и движется на тех, кто окружил Мёрфи-младшую. В прыжке зверь прижимает Тореадора к земле, оглушает рыком и клацает зубами практически перед самым лицом. Оказывается достаточно такой простой демонстрации, чтобы вампир забился, пытаясь выбраться, а следом и вовсе отполз в угол.

Лидия оглядывает противников, с лёгкостью отбивает безрассудную атаку рукой: нападающий Бруха использует Стремительность, заходит со спины Мёрфи-младшей, пытаясь одним ударом сломать позвоночник. Но Лиди вовремя оборачивается. Бруха с визгом падает на землю, держась за вывернутую кисть.

Едва опасность быть забитой до смерти минует, Лидия лишается доспехов и падает на колени. Её несколько раз буквально выворачивает наизнанку, кровь смешивается с водой из луж и стекает в канализацию. Прошедшая обратную трансформацию Энжи бросается к сестре.

— Лиди!..

— Нормально, — хрипит младшая, вытирая рот рукой. Она пытается встать, но колени предательски дрожат, а малейшее движение приносит дикую боль. Энжи чертыхается и оглядывает «расписной пейзаж» из поверженных вампиров. У одного из них из кармана куртки торчит странный брелок. Старшая в один прыжок оказывается рядом со стонущим парнем и обыскивает его куртку, выуживая из внутреннего кармана ключи авто.

— Сочтём это компенсацией, — рявкает она в ответ на недовольный стон. Затем возвращается к сестре и резко поднимает её на ноги, закидывая руку себе на плечо.

— Я сама…

— Я видела, как ты сама!

Ключи ведут сестёр к неправильно припаркованному Доджу Чарджеру. При виде него Лидия аж присвистывает, но тут же захлёбывается кровью. Энжи поудобнее перехватывает сестру.

— А ещё говорят, что девушки парковаться не умеют. Да такой автомобиль грех парковать неправильно! И ездить на нем такому птенцу…

Энжи укладывает Лидию на заднее сидение, а сама садится за руль.

— Так, рычаг… Ага, у руля.

Когда хозяин автомобиля находит в себе силы отскрести собственное тело с земли, собраться и встать на ноги, Энжи уже стоит на светофоре в двух кварталах от места действия, ожидая возможности повернуть налево. Лидия на заднем сидении методично поглощает содержимое пакета и наблюдает за улицами.

— Даже на машине мы не успеем до рассвета в Санта-Монику, — Энжи, наконец, поворачивает и мчится в сторону Чайнатауна. Лидия согласно мычит, допивает кровь из пакета и убирает его в рюкзак обратно.

— Особенно на автомобиле с маячком, — она выковыривает искомый предмет из заднего сидения и демонстрирует сестре. Ругаясь, Энжи паркуется под знаком «Стоянка запрещена», прямо перед остолбеневшими от такого счастья работниками эвакуатора и полицейскими, оформлявшими другого нарушителя.

— Они думают, мы совсем дилетанты? Пусть побегают!

Отсалютовав и послав воздушные поцелуи работникам правопорядка, сёстры скрываются в ближайшем проулке и оказываются в Чайнатауне, неподалеку от склада с рыбой.

— Теперь куда? — Лидия подхватывает старшую сестру под руку, тут же чувствуя себя намного увереннее. Вдвоём они не пропадут.

— Мы можем попытаться выйти из Чайнатауна и попасть под солнце. Или же найти место, дабы схорониться здесь… — тянет Энжи, и сёстры выходят на Главную улицу, упирающуюся в Золотой храм — вотчину Минг Жао. Глупо и дерзко с их стороны — выходить под светлы очи скользкой китаянки, но…

Дверь магазинчика сувениров «Белое облако» приоткрывается, сестёр жестом приглашают зайти.

В небольшом помещении, заставленном тематическими сувенирами путешествий и типичными китайскими безделушками на первый взгляд, стойкий терпкий запах пряностей, Энжи даже морщится. В углу напротив входной двери располагается дверь чёрного выхода и прилавок, за которым стоит и щурится пожилой китаец с вытянутыми губами.