Миражи успеха

— Приветствую, Князь.

Действуя согласно правилам этикета, ЛаКруа встал и кивком головы поприветствовал гостью, жестом приглашая сесть напротив. Вслед за ней в зале оказались два с виду очень подозрительных китайца. Братья-близнецы, в почти одинаковых, традиционных халатах. У, очевидно, старшего, у которого из-под полы его чжицюй торчали ножны с мечом, окантовка была золотой, у младшего — серебряной. Они сели по бокам своей предводительницы, сложив руки на коленях. Отметив эти движения, Анеса чуть отклонилась, вспоминая, что с её стороны у ножки стола прикреплен Браунинг. Главное — успеть.

Завершали процессию квей-джин два охранника, закрывшие двери в конференц-зал и застыли, как статуи, рядом с ними. Для полноты образа не хватало автоматов. ЛаКруа снисходительно улыбнулся, давая понять, что он позволил гостье такую вольность, но одного его слова будет достаточно, чтобы она лишилась всех этих привилегий.

— Доброй ночи. Что же привело вас к нам со столь официальным визитом?

Минг Жао чуть наклонила голову к правому плечу и окинула взглядом сидящих рядом с Князем женщин. На языке вертелся острый, саркастичный комментарий, но Минг Жао предпочитала не тратить время на бессмысленность и пустословие. С Анесой Россен она уже была знакома — та приезжала в Чайнатаун, чтобы встретить её новых подчиненных и чтобы обсудить дальнейшие условия плана по захвату Мёрфи, «стратегов Анархов», как их условно назвали. Кстати, гибель одного из её лучших бойцов — на их совести, и частично — на совести Россен.

Вторую женщину Жао почти не знала. Только слышала о некой Авроре, о чарующей и разрушительной силе её голоса. Как правильно назывался этот клан? Он какой-то маленький, неприметный, получившийся, если верить её источникам, совершенно случайно и являвшийся «данью феминизму». Дочери Какофонии, кажется, так верно они называются. Минг Жао про себя усмехается: интересных зверушек заводит Князь, диву даёшься!

— Что гостям будет угодно? — внезапно раздался глубокий голос женщины в зелёном платье, и китаянка пытается подавить дрожь: она недооценила её силу. Этот звук, практически пробравший её до костей, он может заставить подчиниться, пасть на колени. Усилием воли Минг Жао подавляет недопустимые порывы и с нескрываемым вызовом смотрит на Аврору, которая, кажется, совсем безмятежна и расслаблена.

— Необходимо сохранять контроль над ситуацией, — Минг Жао растянула губы в вежливой улыбке. — В игру за саркофаг вмешались лишние фигуры. Нас это беспокоит.

— Смею заверить, что они не станут серьёзной помехой — хмыкнул ЛаКруа, потерев ладони. — Они — лишь досадное недоразумение на пути к нашему с вами величию.

Князь интонационно выделил слово «вами», протянув в сторону гостьи руку. Улыбка китаянки стала чуть шире, но ни на йоту не искреннее.

Анеса же никак не могла расслабиться: братья квей-джин, севшие по бокам от женщины, вызывали стойкое желание выпустить по ним весь магазин Браунинга. И назвать это желание иррациональным было сложно. Однако, эти двое, казалось, совершенно не следили за происходящим. Они сложили перед собой руки и словно гипнотизировали их. Слева раздался тихий смешок, и Анеса чуть повернула голову.

Аврора лениво подпирала щёку рукой и постукивала пальцами по столешнице. Неменяющийся ритм, одинаковые паузы… Вот в чём причина вялости китайцев! Анеса с трудом сдержала улыбку. Всё же Аврора так же, как и она, старалась для Князя. Прекрасно!

— Однако же, один из Ваших подчинённых…

— Полагаю, Вы о Бельгарде, — усмехнулся Князь, сцепляя пальцы. Вот же… Куртизанка китайская! — Смею Вас заверить, угрозы он больше не представляет и наказан по всей строгости закона.

— Я рада. Не могу не заметить, что Сородичем он был…неприятным во всех смыслах.

— Что верно, то верно, — хмыкнула Анеса, чем заслужила неодобрительные взгляды двух китайских братьев. Блюстители субординации, как же. Однако Минг Жао «мило улыбнулась» в её сторону, если эту ниточку из губ можно назвать улыбкой. Полускрытая феминистка?

— Хотела бы я задержаться подольше в Вашей приятной компании, но нас ждут дела безотлагательной важности. Засим мы откланиваемся.

И Минг Жао грациозно выплыла из-за стола, отвесив грациозный поклон. ЛаКруа поднялся следом и с легким поклоном проводил гостью до дверей. Жестом он приказал своим подчинённым пройти в его кабинет. Оказавшись в коридоре, Анеса изобразила приступ тошноты.

— Она пытается играть с нами, — недовольно резюмировала Аврора, отряхивая подол платья от невидимых пылинок. — Китайская дрянь.

— Рори, как тебе не стыдно! Ты же не ругаешься! — театрально всплеснула руками Анеса, покачав головой.

— А также я называю вещи своими именами.

Позади них одобрительно рыкнул Шериф.

— Повелительница, они не позволительно…

— Я знаю, Ли. К нашему счастью, они ослеплены собственной глупостью и не увидят истинной картины мироздания.

— Повелительница…

— Нам стоит поспешить. И не оставлять владения надолго без присмотра. В скором времени их площадь возрастёт…

Ламонт стоял у окна, задумчиво разглядывая переливы огней большого города. Если подумать, то он сильно рисковал, приходя сюда, в вотчину Камарильи, в оплот ненавистных Колдунов. Штраус наверняка устроит его травлю по всем канонам средневековой охоты. А он, наследник Светочей, ведёт себя как глупый мальчишка, да ещё и подставляет под удар Аврору. Это очень опасно.

Мужчина проводит пальцами по складке на лбу, его третий глаз пока закрыт. Он пока не чувствует знакомый, кислый и противный запах старой угрозы, но это лишь иллюзорное спокойствие. В этом городе царит адское беспокойство. В нём разыгрывается чей-то сценарий, вышедший из-под графоманского пера. Но чувства, которым Ламонт верит безоговорочно, говорят о том, что на вершине этой театральной цепочки явно не Князь, и не Тремер. И даже не китайские собратья, несомненно, тоже планирующие улучшение собственного положения. Это кто-то совсем рядом, но незаметен, он словно в тени. Это тот, от кого не ждёшь подобного удара.

Его мысли прерывает стук в окно. Ламонт опускает голову и приветливо смотрит на чёрного ворона, щёлкающего клювом. Вампир открывает створку, и птица легко впархивает в квартиру, приветливо «крухая».

— Здравствуй, друг, — улыбается Ламонт, подставляя руку. Йозеф, легко царапая, приземляется на неё, обдавая ветерком из-за взмаха крыльев. Мужчина отцепляет от лапки птицы записку, и ворон издаёт просительное карканье.

— Угощение на шкафу, — свободной рукой Ламонт описывает круг, и птица тут же взлетает, устремляясь на шкаф. Вампир разворачивает записку: «Там же, в полночь». Он грустно улыбается, понимая, что не в силах теперь уйти от этой женщины. Больше не в силах. Возможно, постигни он когда-то Валерен, узнай путь огня, крови и железа, всё было бы по-другому. Но он лишь…целитель.

В очередной раз его мысли прерываются со стуком, на этот раз в дверь. Ламонт вопросительно смотрит на неё, пряча бумажку в карман штанов. Его нашли? Стук повторяется, и вампир беспомощно оглядывается в поисках повязки. И обнаруживает её на шкафу, прямо в лапах коварного Йозефа. Вредная, голодная птица вряд ли отдаст её, пока не наестся. Ну что ж…

Стук звучит в третий раз и начинает действовать на нервы. Потерев висок, Ламонт приближается к двери.

— Кто?

— Мистер Лукас? — звучит неуверенный голос соседки сверху. — Простите, я снова к вам и так поздно. Просто…

— Линде снова плохо? — обеспокоился Ламонт, правда, не спеша открывать дверь.

— Нет, нет, не беспокойтесь. Я хотела поблагодарить Вас, принесла банановый хлеб…

Ламонт расслабленно выдыхает и улыбается. Милая женщина, мама-одиночка, работающая на износ, дабы дать своей дочери светлое, беззаботное будущее. Обладающая недюжинным мужеством женщина, буквально стареющая и слабеющая в те моменты, когда её дочь мучается в болезненном приступе. Мужчина открывает дверь. А Йозеф отработанным движением скакнул ближе к стене, в тень, не затрагиваемую светом лампы.