Страница 18 из 36
Дальше беседа перетекла в более мирное русло, но в любом случае я очень обрадовалась, когда пришло время прощаться. Стыдно признаваться, но дело было в платье, которое мне выбрал самолично Дмитрий Сергеевич: оно облегало фигуру, словно перчатка, и я жутко стеснялась. К тому же, подходящие к нему туфли немного натирали мне пальцы. В общем, приятного мало.
— Я думал, это никогда не закончится! — выдохнул босс, садясь за руль и сразу же заводя машину.
— Что? — не поняла я.
— Пытка, — отозвался мужчина и повернулся именно в тот момент, когда я склонилась, чтобы стянуть неудобные каблуки. — Что ты?.. Черт!
— А? — я с наслаждением откинулась на спинку сиденья и пошевелила пальчиками, при этом испытывая нереальный кайф. Вот бы теперь снять платье, и я буду еще и нереально счастливой.
— Мышка, будь паинькой, — мне заранее совершенно не хотелось становиться оной, — и приподними подол. Сейчас!
Эй, Вселенная, ты меня не так поняла. Я хочу закрыться в своей комнате и только потом раздеться!
— Знаете, — я натянула платье ниже, — мой лимит послушания на сегодня исчерпан.
— Хорошо, — внезапно спокойно отозвался мужчина. — Дома так дома.
— Что «дома»? — пытаясь натянуть платье еще ниже, спросила я взволнованно.
— Очень порочное зачатие, — усмехнулся Воскресенский, при этом уверенно управляя машиной.
— Знаете, — я мысленно надавала себе пару затрещин, чтобы голос не дрожал и звучал уверенно, -
— я же не могла не поинтересоваться данной темой…
— И? — вскинул вопросительно бровь он.
— И вот, у меня сейчас не самое благоприятное время цикла. Так что отдохните, наберитесь сил, и…
— Не волнуйся, мышка, мы пока будем репетировать, чтобы не сплоховать в самый ответственный момент, — издевательски протянул босс.
— Думаю, вам стоит поберечь важные ресурсы организма, — не спешила сдаваться я.
— Я поберег заранее, — ответственно заявил Дмитрий Сергеевич, — и запаса этих сил нам надолго хватит, не переживай, дорогая.
Я медленно выдохнула и повернулась кокну, тем самым показывая, что продолжать «светскую» беседу дальше не собираюсь. Мужчина тоже не горел желанием общаться, поэтому доехали до квартиры босса в тишине. А там он, вопреки моим худшим ожиданиям, забрал из своего кабинета папки и, на ходу застегивая свежую рубашку, начал меня информировать:
— Еда в холодильнике, библиотека на втором уровне, свободный ноутбук там же. Дверь я запру, поэтому предупреждаю: из окна не прыгать — все же пятнадцатый этаж.
Из этой тирады я сделала один вывод и решила уточнить:
— Издеваетесь?
Дмитрий застегнул запонки и с улыбкой, которая говорила, что издевается и еще как, заверил: — Забочусь.
— Вы действительно думаете, что я способна на самоубийство? — мрачно спросила, сложив руки на груди. Чуть подумав, все же присела на диван, при этом продолжая следить за сборы Воскресного.
— Хм, а балкон?… Как бы запереть и его? Не запечатывать же? — вместо ответа, словно обращаясь к самому себе, проговорил мужчина и досадливо поморщился: — Вот засада.
Что? Я, покраснев от возмущения, даже поднялась, но под веселым взглядом Дмитрия Сергеевича обратно села, осознав, что он снова насмехается. Это у него любимая игра теперь — подергай мышку за хвост.
— Вы! — прошипела я, напрочь растеряв от злости слова. — Вы…
— Я, — согласился он, широко улыбаясь.
— Вы просто… Вы просто чертов манипулятор!
— А вот это уже не я, — Дмитрий принялся завязывать галстук, и я на миг замерла, наблюдая за его, несомненно, сильными пальцами, которые сейчас перебирали шелковую ткань. Что-то было такое — притягивающее, манящее и крайне интимное, в этой сцене. Только вопрос, заданный низким, с хрипотцой, голосом, вырвал меня из оцепенения, разрушив всю прелесть момента: — Тоже подумала о том, насколько интересно можно использовать галстук не классическим способом?
Сглотнув ставший вязким воздух, я покачала головой и отвернулась, надеясь, что мужчина отстанет.
А вообще, я лучше пойду в свою комнату — переоденусь и отдох…
— Например, мышка, — он в одно мгновение оказался непозволительно близко к почти поднявшийся мне. Так близко, что я теперь ощущала его дыхание на лице, а затем и на шее, когда он наклонился, чтобы прошептать: — я могу связать твои запястья.
И Воскресенский осторожно взял мои ладони и погладил выступающую косточку на кисти, одним прикосновением будто пуская по венам электрический ток.
— Или же, — его пальцы переместились на мою шею, и я судорожно вдохнула ставший обжигающим воздух. Либо это его дыхание?.. — Или же я могу перекинуть галстук через твою шею и тянуть каждый, когда наконец-то буду в тебе. Как тебе эта идея?
— Я… я… мне надо… — я попыталась оттолкнуть Дмитрия, но он снова сжал мои руки, теперь уже одной ладонью, а другой приподнял мое лицо, чтобы не отворачивалась.
Я хотела зажмуриться, но не смогла, завороженная его глазами — сейчас стальной цвет потемнел, будто грозовое облако. И его взгляд… Я поняла, что такое желание. Я поняла, как это — хотеть кого-то. И, наконец, я поняла, каково это — быть желанной.
Его взгляд обжигал, касался внезапно обнаженных нерв, а ещё… чего-то, что я не могла распознать, но мне стало очень приятно.
— Ты права, — принял за свое мое молчание босс. — Лучше он будет смотреться между твоих ног.
О, Господи!
От его наглых, неправильных и порочных слов у меня теплеет в низу живота, пульсирует, тянет, в ожидании чего-то пока неведомого мне. От этого приятного напряжения мне немного больно, и я сжимаю колени, чтобы не чувствовать. Чтобы хоть как-то уменьшить охватившее меня жаркое томление.
— А ткань галстука гладкая, как твоя нежная кожа там, мышка. Тебе понравится, как он будет скользить по твоим складочкам.
— Прекратите! — просьба прозвучала откровенно жалко. — Хватит…
— Хватит, — согласился Воскресенский, — иначе я нахрен опоздаю.
Я выдохнула с облегчением — меня сейчас отпустят и свалят куда-нибудь, но не тут-то было — мужчина вдруг набросился на мои губы, впиваясь в них страстным, жарким поцелуем. Резким, жадным и совершенно диким, вторгаясь в мой приоткрытый от удивления рот бесстыжим языком и настигая мой собственный язык.
Боже, я честно держалась, но едва слышный стон вырвался сам. Вырвался, а Дмитрий, будто голодный зверь, выпил его, проглотил, чтобы вырвать из моих губ следующий. Он воровал мой воздух, а взамен выдыхал мне свой — отравленный, терпкий, со вкусом ментола и… самый вкусный. Его дыхание — яд, но я не могу не вдохнуть его. Иначе задохнусь. Иначе перестану быть.
Все закончилось также стремительно, как и началось. Дмитрий оторвался от меня, тяжело дыша и с потемневшим взглядом, и уткнулся лбом в мое плечо.
— Ты вкусно пахнешь, — тихо сказал он.
Что?..
Я просто не успеваю за ним — настолько быстро у него меняется состояние.
— Вы опаздывали, — решилась напомнить я, пытаясь успокоить зашкаливающий пульс. Только от поцелуя у меня уже бешено билось сердце!
— Ты, — поправил меня мужчина, легко касаясь моих волос. Бережно, чуть ли не нежно. Но всю прелесть от осознания босс убил еще в зачатке следующей фразой: — Я не любитель ролевых игр, так что меня твои «выканья» нервируют, а не возбуждают.
— Отпустите! — зло потребовала я. — Сейчас же!
— Отпущу, — мягко кивнул Дмитрий Сергеевич и жестко завершил: — Когда скорректируешь обращение.
Чуть ли не скрипя зубами от злости, произнесла:
— Я хочу подняться в свою комнату, а тебе стоит поторопиться.
— Отлично, — улыбнувшись, он ослабил хватку, и я вырвалась из кольца его рук, а затем и вовсе убежала под тихий смех Воскресенского наверх — хватит с меня приключений.