Страница 17 из 36
Наивные девушки верили в любовь, а еще в то, что такие, как босс, принцы, которые влюбятся в свою Золушку. Увы, но от простушек им нужно другое и это отнюдь не семья.
Калинина долго смотрела вслед полуобнаженному мужчине и девушке в пижаме. Смотрела, перебирая в голове, будто четки, воспоминания, но не находя нужное. Мужчина с заметными затянувшимися шрамами на спине… Воскресенский Дмитрий Сергеевич — бизнесмен с кристально чистой репутацией, который не раз всполошил знакомых Насти очередной громкой победой.
Женщина знала его давно, но только сейчас поняла, что видела лишь его маску.
Хотя так всегда. Кажется, что знаешь как облупленного человека, доверяешь ему, а потом оказывается, что приняла зияющую бездну злости и зависти за доброе солнечное море.
Анастасия грустно улыбнулась воспоминаниям, которые больше не ранили, но все равно отзывались зудом в старых шрамах.
У каждого в душе есть маленькие могилы, в которых похоронены любимые люди — живые или мертвые, а у нее… У нее целое кладбище. Одна могилка болела больше всех. Аделия. Аделя.
Делька. Этот шрам не зажил, он кровоточил каждый день. Болел так сильно, что в глазах темнело, что не хотелось жить в мире, где у каждой женщины был рядом ее ребенок, а ее Дельки не было. Ее не было. Она исчезла, будто Настя не носила ее под сердцем девять месяцев, словно не рожала ее и не жила с ней несколько безумно счастливых недель. В один день от трехмесячной крохи остались игрушки, погремушка, которую она вертела в разные стороны еще утром, и одеяльце, хранящее ее нежный запах.
Быстро стерев навернувшиеся на глаза слезы, Калинина вошла в кабинет, откуда двадцать минут назад вышел Воскресенский и его Аделия. Настя просто поговорит с врачом… И у девушки были распущены пышные локоны, красивые, как у куколки. Хоть один волосок должен же был упасть на пол? Этого будет достаточно для теста.
Глава 16. Семья
Мне изначально не понравилось предложение Анастасии отобедать, причем не только с ней, но и с ее мужем и сыном. Я не хотела идти, но в то же время не хотела обидеть Настю, которая видела во мне свою дочь. Она выглядела невероятно счастливой, когда Воскресенский согласился пойти на ланч, и я не имела права отнимать у нее это призрачное счастье.
Впрочем, мое предчувствие меня не подвело: я сразу же не понравилась мужу Насти. Статный мужчина с заметной сединой в некогда чернильно-черных волосах встретил меня колючим взглядом и с усмешкой. Конечно, я не миллион долларов и не крупный контракт, чтобы всем нравиться, но никто ранее откровенно не показывал мне свою неприязнь. К тому же, Леша, сын Калининых, попал в пробку и несколько опаздывал, и все внимание собравшихся было направлено на меня.
— На кого вы учились, Аделия? — задал следующий вопрос Борис Калинин, так пристально каждый раз разглядывая меня, что становится не по себе. Он будто пытался залезть в душу и найти хоть одну ложь в моих словах, потому бил метко, тщательно подбирая следующий удар.
Я снова с надеждой посмотрела на босса, но не дождавшись от него помощи, растянула губы в улыбке и пролепетала:
— На менеджера.
— И кто же платил за ваше обучение? — с презрительными нотками спросил муж Насти, кривя губы.
— Жизнь и учеба в столице — несколько непосильные финансовые траты для простой деревенской девушки. Может, вам… помогли?
— Боря! — прошипела Калинина, перебивая его, но я ведь не первый год живу — поняла намек. И такое чувство… Словно помоями окатили. Мерзко, больно и так горько.
— Если я услышу еще хоть один гнусный намек от вас, Борис, по отношению к моей невесте в подобном ключе, то я за себя не ручаюсь, — ледяным тоном вдруг отрезал Воскресенский. — Аделия здесь только ради вашей жены, но даже хорошие отношения с ней не означают, что я готов терпеть хамство, направленное на мою женщину.
Он перевел взгляд на меня и уже мягче произнес:
— Мы уходим, допивай свой чай.
Я на миг прикусила губы, чтобы не расплакаться от этой ситуации и еще от облегчения. Я думала, что одна, но… Пускай его слова лживы, но ведь глаза не врут? В них сегодня читались искренность и ярость, смешанная с заботой.
— Нет-нет, все в порядке, Дима, — поспешно ответила, почему-то взяв его за руку, и повернулась к Калинину: — Борис Николаевич, я поступила на бюджетное место, поэтому оплачивать университет самой мне не пришлось. Помощи просить, к счастью, тоже. Что-то еще?
Мужчина, все время взиравший на нас с полуулыбкой, покачал головой и внезапно совершенно серьезно обратился ко мне:
— Прошу прощения за бестактность, Аделия. Был не прав. Надеюсь, мы забудем об этом инциденте и продолжим беседу? Вот и Леша, наконец, до нас доехал.
Я машинально повернулась в сторону входа и замерла, не в силах справиться с нахлынувшими воспоминаниями.
Всю жизнь я чувствовала себя чужой. Нет, мама меня любила — тихо, молча, не словами, но действиями, только… Я была темной вороной среди светловолосых родни. У мамочки глаза были светло-синие, словно весеннее небо, а у отца — серые, стального оттенка, пока мои — зеленые. Соседки, заядлые сплетницы, шептались каждый день, о том, что мама меня нагуляла, ведь папа долгое время работал в Москве и приехал уже после моего рождения. Поэтому-то, по их словам, я болезная, раз из-за моего здоровья наша семья пять лет жила в еще большей глуши, чем наша деревня.
К чему я веду?
Алексей Калинин оказался русоволосым парнем немногим старше меня, с синими, будто море, глазами и яркой, делающей его лицо светлым, улыбкой. Я бы не сказала, что он имел идеальную внешность, но его харизма… Одним взглядом — не изучающим и пристальным, а любопытным и простым, он уже располагал к себе. Я помнила, что Леша — приемный, но в глазах Насти и Бориса читалась такая искренняя любовь и гордость, что я еле сдержала слезы. Они приняли не своего ребенка и невероятно его любят, а мои родители…
— Лешик, мог бы и через год притоптать, — с улыбкой пожурила сына Анастасия, приподнявшись, чтобы обнять его.
— Прости, мама, — парень обнял ее в ответ, а затем обратился к Воскресенскому: — Прошу прощения, Дима, что заставил ждать.
Алексей протянул боссу ладонь, и они обменялись рукопожатиями.
— Все в порядке, — спокойно отозвался Дмитрий Сергеевич. — Кстати, знакомься, моя невеста….
— Аделия? — с улыбкой спросил сын Калининых и, заметив мое удивление, объяснил: — Мне вчера мама все уши прожужжала о том, какой я балбес, раз не успел с вами познакомиться.
— Я не говорила такого! — возмутилась Настя.
— Но ты это имела в виду, — весело парировал он и снова повернулся ко мне: — А я Леша, очень рад знакомству.
То напряжение, что царило за столом, полностью испарилось: то ли это слова Воскресенского так подействовали, то ли я прошла тест, так сказать, на вшивость от мужи Анастасии, но Борис больше не пытался меня задеть. К тому же, Леша разряжал атмосферу шутками и забавными историями. Правда, одна шутка не особо удалась:
— А ты мне нравишься, Аделька, — вдруг заявил он.
Мы с Настей одновременно чуть ли не поперхнулись чаем, а босс немного сжал под столом мое колено. Не знаю зачем, но я сразу же вспыхнула от смущения.
— Еще немного, — беззаботно продолжал парень, — и я буду вынужден начать строить план по умыканию тебя от Димы. Без обид, друг, но чувства и все такое.
Мое удивление можно было черпать ложкой. Нет, даже поварешкой, потому что на мгновение у Воскресенского сдала выдержка, и я отчетливо расслышала скрип его зубов, но он быстро взял себя в руки, усмехнулся и ответил в таком же полушутливом тоне:
— Без обид, друг, но чувства и все такое, поэтому я на всякий случай усилю охрану.