Цена твоей беременности

Глава 17. Помощь

Я долго ходила по огромной квартире и не могла найти себе занятие. Посмотреть телевизор? Что я там увижу, кроме иллюзий? Принять ванну? Не факт, что не заявится Воскресенский, которому я вдруг очень понадоблюсь.

Сегодня я поняла, как себя чувствует птица, заключенная в клетку. Если у тебя нет крыльев, ты смиришься с тем, что не дано постичь небесные просторы, а если крылья есть, но нет возможности взметнуть к облакам — это уже похуже пытки.

Потоптавшись в библиотеке, которая оказалась просто огромной, и не найдя ни одной захватывающей книги, я решила пойти и посмотреть на злосчастный балкон. С пятнадцатого этажа, наверное, должен открываться невероятный вид.

Да, действительно, пейзаж был потрясающий, но… Мое внимание сразу привлекла собака — большая, скорее всего, дог. Она полулежала рядом с клумбой, странно подергивая ногой. Я больше получаса сидела, наблюдая за ней, но дог никуда не собирался уходить и даже менять позу. С ней точно что-то не так…

Пытаясь прогнать проснувшуюся совесть, я поплелась из лоджии на кухню за чаем. Собака однозначно чья-то, просто хозяин отошел, а животное преданно ждет. И вообще, этот жилой комплекс полностью закрыт и дворовые собаки, тем более такие большие, вряд ли смогут перелезть под ограждением. Или… Ворота. Они ведь открываются, когда въезжают машины, и собака вполне способна проскользнуть. Отмахнуться от назойливых мыслей я не сумела даже спустя почти час, поэтому снова побежала на балкон.

Дог лежал на том же месте, не реагируя на начавший капать дождик. Почему? Я поддалась вперед, чтобы рассмотреть собаку почетче, и… У нее травмирована лапа! Или, возможно, две лапы. Поэтому она лежит и никуда не спрячется. Она не ждет хозяина, она нуждается в нем…

Я не хотела звонить Дмитрию, очень не хотела, потому что такие, как он, ничего не делают просто так. Или же мужчина может послать меня куда подальше. Примчаться с работы ради какой-то собаки? Я боялась услышать отказ в своей маленькой просьбе, но не могла сидеть, сложа руки, пока животное на улице страдает. Мелкий дождь уже перешел в ливень и нещадно хлестал по бокам раненой собаки. Она, кажется, уже даже не скулила.

Я не хотела звонить, но у меня просто не было выбора. Не мое здоровье зависело от одного звонка.

Воскресенский сразу же поднял трубку, и раздался его уверенный, низкий голос:

— Что случилось?

— Тут такое дело, я… Эм… — Я внезапно растеряла все слова, а ведь придумала целую тираду, чтобы разжалобить черствое сердце начальника!

— Давай конкретнее, мышка, — я отчего-то точно знала, что он сейчас поморщился. — У меня мало времени.

— Во дворе дома лежит собака, — испугавшись, что мужчина сейчас бросит трубку, быстро затараторила я, — и у нее что-то с лапками. Начался дождь, и вот она не может даже спрятаться.

— А что ты от меня хочешь, Вика?

Я не ощутимо вздрогнула, услышав свое настоящее имя. Кажется, я уже начала отвыкать от него.

— Ну… — смущенно протянула. — Вы не могли бы кого-нибудь прислать, чтобы меня выпустили? Я помогу собаке. Или…

Повисла напряженная тишина. Не знаю, почему молчал Воскресенский, но я просто не решилась предложить ему прийти самому.

— Хорошо, — когда я уже отчаялась и хотела отключить телефон, произнес Дмитрий Сергеевич. И его тон мне не понравился сразу. Впрочем, мое предчувствие оправдалось, потому что он продолжил:

— Я приеду. Жди.

И сбросил вызов, не дав мне ничего ответить. Шикарно! Но одно радовало: дог будет спасен.

Дождь все еще шел, а собака — брошенная, никому не нужная, лежала на мокром и холодном асфальте. Мимо проезжали несколько машин, но ни одна не остановилась, чтобы помочь животному.

Босс приехал достаточно быстро. Я увидела его авто со своего поста на балконе, откуда караулила бедную собаку. Он, в отличие от остальных жильцов фешенебельного дома, припарковался на открытой парковке, вышел из автомобиля, несмотря на дождь, и направился к лежащему догу. А затем… Я просто не поверила своим глазам! Мужчина поднял собаку, а она явно весила как я, и отнес на заднее сиденье своей машины. И опять же ему было явно плевать, испачкались ли его костюм и дорогой кожаный салон. Я, затаив дыхание, наблюдала за тем, как Воскресенский открыл переднюю дверцу и, перед тем как сесть за руль, вскинул голову и посмотрел прямо в мою сторону. Словно бы знал, что я смотрю на него. Конечно, он не мог разглядеть меня, но я машинально отшатнулась от окна.

Почему всякий раз, когда я решаю ненавидеть его, Дмитрий показывает себя с другой стороны?…

Когда раздался хлопок двери, уведомивший, что хозяин квартиры вернулся, я готовила обед. Может, смогу пастой с грибами откупиться за помощь? Я не сомневалась, что босс потребует оплату.

— Ты умеешь готовить? — раздалось позади меня.

Я отложила базилик, который до этого нарезала, и повернулась к Воскресенскому. Он расстегивал рубашку — на ней отчетливо виднелись грязные разводы. С его и шеи волос стекали маленькие капельки воды, скользили по золотистой коже вниз, чтобы упасть на его крепкую грудь и…

— Немного, — кивнула я и опустила взгляд. Сейчас не время разглядывать его пресс! Собравшись с мыслями, задала волнующий меня вопрос: — Что с собакой?

— Какой-то… пусть будет идиот, сбил ее, — сквозь зубы прошипел Дмитрий. — Две лапы сломаны и еще несколько менее значительных повреждений.

— Я и предположить не могла, что… Что все настолько плохо.

— Он будет жить, — заверил меня босс. — Даже бегать сможет… через определённое время.

Я снова повернулась к плите, отключила ее, второй раз протерла выбранные тарелки для пасты и только потом смогла сказать:

— Спасибо большое.

И вздрогнула, почувствовав позади себя обнаженное до пояса мужское тело, жар которого я ощущала через одежду!

— Мышка, я хочу компенсацию, — вызывая мурашки по всему телу, произнес Дмитрий мне в ушко.

Мне бы оттолкнуть и отойти, ведь он меня не удерживает, но мои пятки словно приросли к полу.

— Я приготовила нам… — начала было я, но мужчина перебил:

— Нет, не такую компенсацию, мышка, — я почувствовала легкий поцелуй в шею и задрожала от вдруг нахлынувших эмоций. И я бы упала, но он удержал за талию, прижав к себе.

— А какую? — неожиданно сиплым голосом спросила я.

— Я хочу тебя. — Это прозвучало откровенно, пошло, развязно.

Глава 18. Она

Дмитрий Воскресенский

— Я хочу тебя, — поставил перед фактом мышку я.

Мне надоело ждать и нянчиться с ней. К тому же по договору Вике за наши непродолжительные отношения полагается круглая сумма. А мне нужно всего ничего — несколько раз овладеть ею, чтобы выкинуть ее уже из головы, и ребенок. У меня нет времени и терпения тоже — Громова, мать ее, достала. Караулила меня около офиса, в само здание разом поумневшие после приватной беседы охранники не пустили.

В любом случае мышка будет только в плюсе.

— А я не хочу, — пискнула девочка, сжавшись и пытаясь выбраться из кольца моих рук.

— У нас сделка, забыла? Я тебе, а ты — мне. Все по-честному.

Не выпуская ее, развернул к себе, прижав Вику к кухонному островку. Даже в серой футболке и простых штанах она выглядела куда более сексуальнее и привлекательнее Ангелины, которая сегодня оделась в две тряпочки, именуемые юбкой и топом. Мышку хотелось раздеть, исследовать каждый сантиметр ее тела губами и языком, ее хотелось… по-разному. А других — нет. Пока, наверное, не попробую ее.

Она открыла рот, чтобы опять возразить, но я успел впиться в пухлые губы. Смял их в поцелуе — долгом, жадном, глотая ее стремительно тающее сопротивление. Вот так. Я ощутил себя победителем, когда ее кулачки разжались, а руки скользнули к моим плечам, чтобы стиснуть их.