Страница 30 из 55
— Сдохни, тварь узкоглазая!.. Умри, нечисть!..
Горстка юных храбрецов, возглавляемая Терехом, спасла от неминуемой гибели сотника Дедилу Ивановича и заодно очистила от врагов верхнюю площадку южной стены. Используя специальные жерди с рогатками на конце, Терех и его воины оттолкнули от стены все вражеские лестницы, сбросив их к подножию вала.
— Победа! — радостно выкрикнул Терех, вскинув меч над головой.
Его крик подхватили Важен и прочие отроки, выказавшие немало доблести в этой скоротечной кровавой схватке.
— Ну, Терех, ты — хват! — устало промолвил Делило Иванович, присев на тела убитых татар. — Вовремя ты подоспел со своими удальцами, выручил меня от смерти неминучей.
Пересчитав своих юных воинов, Терех обнаружил, что не хватает двоих. Оказалось, что их сразили татарские стрелы.
— А Беляна где? — встревожился Терех. — Она-то жива ли?
— В башне она, — ответил Важен, кивнув через плечо. — Худо ей.
Полагая, что Беляна ранена, Терех торопливо заскочил в башню. Он обнаружил Беляну под лестницей, она стояла на коленях, одной рукой опираясь в бревенчатую стену. От сильной рвоты её перегибало пополам.
Увидев Тереха, Беляна простонала:
— Что со мной? Я заколола мечом одного мунгала, и у меня вдруг всё поплыло перед глазами, ноги подкосились, руки затряслись... Меня изводит сильная тошнота.
— Не привычна ты к убийствам людей, милая, — промолвил Терех, прислонившись плечом к лестничному пролёту. — Такое бывает с теми, кто впервые человеческую кровь пролил в сече. Не пугайся, это скоро пройдёт. Вон, у моих юнцов тоже лица белые и руки трясутся после сегодняшнего кровавого крещения. Ныне они, как и ты, переступив через свой страх, обагрили своё оружие кровью мунгалов.
Татарам хоть и удалось выбить тараном Нижние ворота Торжка, но использовать в полной мере свой успех воины Батыя не смогли. Посадник Иванко во главе трёх сотен ратников вышел из города через Речные ворота и ударил на врагов, продвигаясь вдоль восточного крепостного вала. Для татар это стало полнейшей неожиданностью. Наступая на узком пространстве между крепостным валом и берегом реки, отряд русичей во главе с посадником Иванко сминал и теснил толпы степняков, которые кучами скатывались по высокому береговому откосу на заснеженный лёд Тверцы. Очутившиеся на речном льду татары не могли вскарабкаться на крутизну берегового обрыва, им оставалось лишь пускать стрелы в русичей, стоя на ледяной поверхности реки. Под градом татарских стрел отряд Иванко дошёл вдоль восточного вала до угловой Симоновской башни, следуя по пятам за отступающими степняками. Затем ратники Иванко повернули назад и поднялись на восточную стену по лестницам, установленным здесь татарами. Оказавшись в безопасности, Иванко и его люди втянули на стену и все вражеские лестницы.
Таран, установленный татарами напротив Нижних ворот, русичи столкнули вниз с берегового обрыва. Разломанные тараном ворота защитники Торжка укрепили изнутри камнями и брёвнами.
Потерпев неудачу при первой попытке штурма, отряды татар потянулись к своим становищам. Отступая, степняки несли на плечах уцелевшие лестницы, волокли по снегу своих убитых. Татары также собирали камни, валявшиеся близ южного вала после обстрелов укреплений Торжка. Для перевозки камней татары использовали сани с запряжёнными в них лошадьми.
Русичи сбрасывали убитых татар с заборола южной стены прямо в ров, глядя на то, как их соплеменники в мохнатых шапках с высоким верхом с помощью верёвок вытаскивают трупы наверх.
Глава третья
НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА
— Извини, брат, что выспаться тебе не дал, — такими словами встретил Тереха посадник Иванко в своём доме. — Присаживайся, где тебе удобно.
Терех опустился на скамью, вопросительно поглядывая на крепыша-посадника.
— Дело, стало быть, такое, друг мой, — продолжил Иванко, поджигая фитиль масляного светильника от зажжённой свечи. В квадратные окна просторной горницы глядели вечерние сумерки. — После сегодняшней сечи с нехристями шибко занемог Дедило Иванович. В него же вонзились семь стрел татарских, да к тому же копьё вражье бедро ему пронзило. Много крови потерял Дедило Иванович. Лекари говорят, что в ближайшие несколько дней не встать ему с постели. А посему, друг Терех, придётся тебе возглавить сотню Дедила Ивановича.
— Мне?! — Терех даже слегка вздрогнул от неожиданности.
— А кому ещё, как не тебе, — невозмутимо промолвил Иванко. — Ты рубака хоть куда! Вон как сегодня покромсал мунгалов на южной стене, одно слово — удалец!
— Не я один, — смущённо пробормотал Терех. — Рядом со мной Беляна и Важен бились, а также прочие воины из моего десятка.
— Они тоже удальцы, спору нет, — сказал Иванко, усевшись на стул. — Токмо главенствовал над ними всё же ты, друже. Вот и Дедило Иванович слово за тебя замолвил через зятя своего. Дедило Иванович полагает, Терех, что именно ты должен стать сотником. И я с ним согласен в этом.
— Что ж, воля твоя, посадник, — с тяжёлым вздохом проронил Терех, сознавая, какая ответственность ложится на его плечи в связи с этим назначением.
Посадник Иванко подвёл Тереха к схеме городских укреплений, нарисованной киноварью на листе пергамента, указав ему участок стены, который отныне предстояло охранять его поредевшей сотне.
— Понимаю, что ратников у тебя мало, — молвил Иванко Тереху, — после сегодняшней сечи едва ли полсотни в строю наберётся, поэтому и даю тебе для обороны участок стены, куда мунгалы вряд ли сунутся.
— А ежели татары полезут именно с этой стороны, мне ведь тогда будет их не сдержать, — сказал Терех, склонившись над пергаментом, расстеленным на столе. — От Дмитровской башни до Супоневской расстояние втрое больше, чем между детинцем и Симоновской башней. Тут хоть разорвись, а с полсотней воинов врагов не остановить!
— Не суетись раньше времени, друже. — Иванко легонько хлопнул Тереха по плечу. — Коль попрут нехристи на западную стену, само собой, я пришлю к тебе подмогу. Токмо вряд ли такое случится. Южную стену татары основательно повредили камнями из катапульт, в ближайшие дни нехристи непременно попытаются доломать её окончательно, тогда дорога в Торжок для них будет открыта. Западная стена города не имеет никаких повреждений, ведь её татары пока ещё не обстреливали.
Иванко предложил Тереху самому назначить начальника над тем десятком ратников, над которыми он верховодил, пока не стал сотником. Терех без раздумий определил в десятники тиунова сына Бажена.
— Годится ли Важен в десятские? — Иванко глянул в глаза Тереху. — Ему же всего семнадцать лет. Он и выглядит-то как девица!
— Всякая внешность обманчива, посадник, — вступился Терех за тиунова сына. — Важен меня от смерти спас в сече на стене, этот младень не промах. На него в любой опасности положиться можно.
— Пусть будет по-твоему, — пожал плечами Иванко.
Едва Терех пришёл в дом бондаря Кудима, где он обрёл вместе с землячкой Варварой временный приют, как сюда же заявился Трун Савельич.
Скинув с себя шубу с подкладом из лисьего меха, сняв с головы бобровую шапку, Трун Савельич заговорил с Терехом как ни в чём не бывало:
— Забыл ты нас совсем, мил друг. В гости к нам не заходишь, шапку пред нами не ломаешь. Неужто зазнался, а? — Трун Савельич захихикал, сев на скамью рядом с Терехом и легонько ткнув его локтем в бок.
— Угадал, кум, — усмехнулся Терех. — Со мной теперь посадник и тысяцкий за руку здороваются, советам моим внимают. Я же теперь сотник.
— Так ведь мой тесть слово за тебя замолвил перед посадником, — со значением вставил Трун Савельич, — имей это в виду, дружок.
— Так ведь я жизнь спас Дедиле Ивановичу в сегодняшней сече, — в тон собеседнику промолвил Терех. — Неудивительно, что он вспомнил про меня, когда занемог.
— В общем, я пришёл сказать тебе, Терех, что мы с супругой зла на тебя не держим, — с некой торжественностью в голосе произнёс Трун Савельич. — Ты и Варвара можете хоть сейчас в наш дом вернуться, все вам рады будут.