Страница 4 из 9
- Если я сохраню волю и рассудок, то сделай это со мной. Сделай меня такой, как ты.
Он обхватил ее лицо руками. И припал к губам, наконец позволяя себе касаться ее. Он так долго ждал. Чтобы просто коснуться. Терпеливо и сдержанно. Заботился как мог.
Она не могла сделать другой выбор. Вернуться в Дозор и оставить его одного. Вряд ли она полюбила его - но уже не смогла бы забыть и жить дальше. Он занял бы все мысли. Его было жаль. Но было и что-то еще.
Холод ушел. Ушла боль, и стало легко и свободно. Сила растеклась по телу. Это было прекрасно. Это ощущалось как перерождение, а совсем не как смерть.
Король Ночи подхватил ее под бедра и усадил на алтарь, распахивая ненужную теперь уже одежду и обнажая совершенное тело, сотканное изо льда. Припадая губами к каждому участку холодной кожи. А потом раздвинул ей ноги и, крепко прижав к себе, насадил на свой член.
Кто бы мог подумать, что ее первый мужчина будет Белым Ходоком. Что она станет его женой. Королевой Ночи. И не станет сожалеть о своей судьбе. Она это выбрала. Между ним и миром - выбрала его.
Мир сам отверг ее. А здесь она нашла свой дом, где ей были рады. Где кто-то любил ее.
Кончив, он взял ее на руки и понес назад в пещеру, прижимая к груди. Теперь, когда он мог наконец ее касаться, он вообще вряд ли отпустил бы ее. Но этого и не хотелось. Не сейчас. Ведь она ждала столько же, чтобы получить возможность касаться его. Только она вообще не знала, что такое способно произойти. И не рассчитывала на это. А он… похоже, умел мечтать.
- Теперь ты сможешь ответить мне, почему я здесь? Почему именно я? - спросила она, глядя ему в глаза, когда он положил ее на шкуры и сел рядом. - Что во мне особенного? Зачем я тебе?
- Ты пойдешь со мной. Ты теперь всегда будешь со мной, - ответил он все тем же жутковатым голосом, похожим на треск снега в мороз.
- Зачем? Если ты берешь меня в жены, то почему не кивнул, когда я спросила, нужна ли тебе как женщина?
- Потому что ты больше, чем женщина. Если бы мне было достаточно этого, мне проще было бы тебя убить.
И сделать такой же мертвой, как все вокруг. Стоило уточнить «живая женщина». Вот тогда бы он ответил «да».
- Ты увидел меня в той метели?
- Я наблюдал за тобой и раньше. С тех пор, как ваш отряд вышел за Стену. По эту сторону Стены от меня нет секретов.
Жуть.
- А они… живы? - без особой надежды спросила Джоан.
- Живы, если пережили метель. Я не трогал их.
- Почему?
- Будет больше мертвых, если они вступят в сражение с теми, кому принадлежат эти земли. Тогда я за ними приду.
Хитрожопая ледяная сволочь.
- Почему ты спас именно меня? Потому что я единственная женщина среди них?
- Женщин много и среди местных людей. Ты отличаешься от них. От всех, кто встречался мне за тысячи лет.
- Чем?
- Я не знаю, как это сказать. Я просто это чувствую.
Забавно. Он что, просто влюбился с первого взгляда? Белые Ходоки вообще могли любить? Судя по тому, как он с ней обращался - да.
В нем была не только ледяная жестокость. Он безжалостно убивал людей и ничего не чувствовал по этому поводу. Но к ней относился бережно и внимательно. Люди были такими же - оберегали близких и карали врагов. Он отличался от людей. Но не так сильно, как казалось вначале. У него была другая среда обитания, другой язык, он выглядел по-другому. Но внутри… Это все же был странный - но человек.
Он обратил ее в подобное ему чудовище. Свободное, сильное, неуязвимое. Не против воли, интересуясь ее желаниями. Сложно было разобраться в ощущениях, но казалось, что она тоже чувствует к нему нечто необъяснимое. Ее тянуло к нему. А может, ей просто казалось, что она наконец нашла того, кому на нее не насрать.
- Я клялась быть щитом, охраняющим царство людей. Но я больше не смогу сражаться на их стороне. На стороне своего народа. Своей семьи.
- У тебя больше нет ни клятв, ни семьи. У тебя есть только я. Я буду любить тебя.
Почему-то она ощущала облегчение. Этого всегда было достаточно - чтобы кто-то любил. Служить королю, которого любишь - разве могло быть что-то лучше? Но что сказал бы отец, если бы мог видеть ее сейчас?
Клятвы часто противоречили друг другу. Невозможно было оставаться верным сразу всем, если они начинали друг с другом войну. С Королем Ночи этой проблемы не существовало. Он был один против всех.
- Скажи, что я должен сделать, чтобы тебе было хорошо.
Эти слова заставили улыбнуться. Если его правда беспокоило это…
Клятву Дозору приносил живой человек. Которым она уже не была.
- А от чего тебе самому будет хорошо? - спросила она, подсев к нему поближе и положив руку ему на плечо.
- От того, что ты рядом.
Да. Ему ведь было достаточно даже просто смотреть.
- Я очень давно не говорил с людьми. Много тысяч лет. Говори со мной. Я хочу слушать тебя.
Джоан перебралась к нему на колени и обняла за шею, прижав его голову к своей груди. Она все еще оставалась полностью обнаженной, но совсем не ощущала холода. И касаться Короля Ночи теперь было приятно. Все равно что касаться теплой человеческой кожи. Ведь она сама теперь стала такой же, как он.
Он ничего от нее не требовал. Ни присяги, ни службы - вероятно, не стал бы требовать даже исполнения супружеского долга. Он воспринимал ее равной, имеющей такое же право на свои желания, как и он сам.
Здесь не было презрения и насмешек. Принуждения. Он сделал ее свободной и хотел сделать счастливой. Разве нужно было что-то еще?
Его когтистые руки обнимали бережно и нежно. Как будто он все еще держал в объятиях хрупкого человека, а не совершенную иную, сотканную изо льда.
- Как твое имя? - спросила Джоан, проводя пальцами вдоль одного из наростов на его голове.
- У меня его больше нет.
- Как мне тогда тебя называть?
- Как хочешь. Если тебе этого хочется - дай мне новое имя. Я принадлежу тебе.
Почему он сказал именно это? Почему не «ты принадлежишь мне»?
- Все Ходоки когда-то были людьми?
- Да.
- И ты тоже?
- Да.
- Что с тобой случилось?
- Я расскажу. Потом.
Почему он не хотел об этом говорить?
- Ты раньше не делал взрослых Белыми Ходоками?
- Нет.
- Почему?
- У них есть воля и память. Это мешает в войне.
- Только мне такая честь?
- Это не честь. Это проклятье.
- Тогда почему ты захотел сделать меня такой?
- Я люблю тебя.
Да. Иначе они не смогли бы быть вместе. А ему хотелось этого - хоть он и не собирался ее заставлять.
Он так просто говорил о любви. А она не могла сказать ему того же. Но что-то же заставило отречься от всего, что было для нее ценно. Наверное, просто требовалось больше времени, чтобы признать.
- На что я теперь способна?
- Ты не будешь чувствовать боли, не будешь спать и есть, тебя нельзя убить. Есть оружие, которое способно поразить Белого Ходока. Но им владеют немногие.
Вспомнив про свой меч, Джоан потянулась к нему, но Король Ночи перехватил ее руку.
- Тебе больше нельзя касаться его. Ты уязвима для валирийской стали и драконьего стекла.
- Тебе он не причинял вреда.
- Меня очень сложно убить.
- Ты отличаешься от других Белых Ходоков. Очень сильно.
- А ты отличаешься от людей.
Они смотрели друг другу в глаза почти в упор, и обоим, наверно, казалось, что каждый видит в другом свое отражение. Они были похожими. Близкими по духу. Джоан не встречала людей, которые были бы лучше него. Которые отнеслись бы к ней лучше него. В этом было нечто особенное. Здесь не существовало привычного мира - его вообще больше не существовало. Он стерся за эти недели. Остался Король Ночи - безжалостный повелитель мертвецов и ласковый друг.
Они встретились губами, и их затянуло в водоворот сладкой неги. Джоан помнила рассказы женщин об их первой ночи с мужчиной - все они говорили, что это больно, что у них шла кровь. Что никто не интересовался, чего они хотят. Когда Король Ночи взял ее на алтаре, было только невыразимо приятно. Он был нежен и внимателен, как и раньше. Как всегда. И хоть это тело и не могло испытывать боли, он не входил в него грубо. А еще он все время смотрел в глаза.