Выжить и вернуться

С того дня она умнела на глазах, испытывая невероятное облегчение. Сила наконец-то перестала ее пугать. Знания укрощали силу, направляя в нужное русло. И мир вдруг предстал в новом свете. Люди перестали существовать каждый сам по себе — теперь это был один огромный живой организм, связанный на подпространственном уровне тугими переходами и незримыми нитями. И когда кто-то из них умирал, в другом месте происходили события, которые никто не ждал. Боль накладывалась на боль, зло накладывалось на зло, добро источало из себя энергию, питая организм в целом. Один или два человека могли убить миллионы, разъедая, как раковая опухоль, и разрастаясь, пока у организма в целом не вырабатывался иммунитет, и он не набрасывался на заразу.

Терпеливо, день за днем, она вникала в те законы, которые правили этим организмом.

И училась не вмешиваться.

Там, где боль не доставала сознания, болезнь начинала быстро прогрессировать. Например, вымирание сел и деревень, которые давали городам силу и молодость. Народ сделал ставку на город, обрывая с селом все связи, которые могли бы поддержать его, вычеркнув из жизни. Пятьдесят процентов репродуктивного населения ушли в небытие, как быдло, как спившееся и опустившееся чмо, презираемое всеми. Село состарилось, теперь там доживали свой век старики и старухи.

Два и три поколения — и города содрогнутся в агонии, почувствовав гниение своей плоти.  Страна откроет двери всем, кто прилетит и приползет клевать внутренности.

 

И вдруг телеграмма: «Мама умерла, приезжай»…

Весь вечер Любка ходила по квартире, как пьяная. Зачем же она ушла от жизни и близких так далеко? Какой смысл доставать знания, если она не могла помочь самому близкому человеку? Уйдя с головой в изучении магии, она забыла о людях, без которых жизнь становилась еще более пустой, чем была. Та жизнь теперь казалась не более чем игра воображения, воздушные токи, причудливо сплетающие нити марева от земли, миражи в пустыне в знойный и безводный полдень.

И вдруг Любка почувствовала острую боль, которая вошла в ее сознание, как нож. Она охнула, схватившись за живот — и свалилась на пол.