Страница 145 из 167
Лицо не мальчика, но зрелого юноши слегка вытянулось.
— Не будем скрывать, мы пришли с плохими новостями. Ты душа отмеченного младенца, носитель ее матричной памяти. Мы хотим, чтобы ты присматривал за нею в том мире.
— Да, Мудрые… Но как же? Она ребенок, а я… — юноша растерялся, вглядываясь в лица двух магов. — Я не могу быть носителем, я ей как отец!
— Младенцу не под силу удержать в себе ее магию. Ее душа не может быть не зрелым магом. Духи указали на твой дом. И нам достоверно известно, что ты поднял из земли мертвую плоть и водил ее по деревне, потешая людей, сравнивая ее со многими магами, которые заставляли людей продавать хлеб по цене прошлого года.
— Но вы не оставили людям выбора! — возмущено воскликнул юноша.
— Мы переживаем не лучшие времена! Война основательно подорвала экономику.
— Им тоже нужно кормить свои семьи, — разозлился юноша. — Четверть кормильцев погибли в той войне… Кроме того, Боги пришли на помощь, из осени, мы сразу ступили в лето… Скоро созреет новый урожай! Зачем же было принуждать народ к новым жертвам?
— Ты не имел права обсуждать и высмеивать приказы Совета! Решение было принято не только магами, но и учеными-экономистами, которые сами попросили нас о помощи.
— Вы разорили народ и перевели деньги в банки, которые разошлись по подпольным счетам, откуда их уже не достать, — зло бросил юноша. — Я не понимаю… кто манипулирует и Советом, и учеными?
— Оливарн! — грозно воскликнул один из магов, поднимая руку, останавливая юношу. Маг тут же успокоился. — Твое нежелание слышать мудрость старейших еще раз доказывает, что многие вещи, которые случились в последнее время, имеют тебя наставником. Младенец перенес нас из осени в весну, украв у нас полгода жизни! И ты намерено скрыл, что почувствовал боль, когда мы пытались лишить ее силы.
Оливарн побледнел. Он стоял перед Любкой, немного сбоку, словно она сидела где-то рядом.
Один из магов прошел мимо, потрепав ее за щеку.
— Какой милый мальчик!
— Это мой брат, Илорин, — лицо Оливарна стало еще бледнее, он попытался заслонить Любку собой. — Он болен… он… распорол себе живот…
Теперь боль сместилась в животе чуть ниже, словно там, внутри ее, горел огонь.
— Мы могли бы помочь, — один из магов привстал, внимательно вглядываясь в лицо Любки.
— Вы обидели меня, Учитель, — торопливо остановил его Оливарн. — Вы не доверили бы мне даже ребенка? Неужели я такой плохой ученик?
— Нет, ты хороший ученик, — маг взглянул на Любку с сожалением. — Итак, мы рассчитываем на твою помощь!
— Да Мудрые, я… я согласен, — смиренно и подавлено произнес юноша. — Но мне нужно собрать кое-какие вещи… если вы позволите…
Оба мага вышли.
Оливарна пробрала дрожь. Он кинулся к Любке, приподнимая ее на постели.
— Илорин, Илорин… Та девочка… Ты должен защитить свою душу, свою истинную! Пожалуйста, не говори никому! Мне кажется, они сошли с ума, если думают, что можно так противиться Богам! Твоя болезнь… она будет долгой… Но ты будешь жить — и ты должен помочь и ей, и мне! Я буду рядом и помогу вам обоим! Мой посох… Я сам сделал его, он поможет нам однажды вернуться! Не забывай меня! — Оливарн покрыл Любку поцелуями, крепко прижимая к себе.
Боль немного отступила, теперь Любка могла вздохнуть.
— Где мой брат?! — позвал голос из глубины подсознания ясно и отчетливо.
— Я не знаю! — прохрипела Любка, пытаясь нащупать его и закрыться.
— Вспомни, что произошло! — мягко и настойчиво приказал голос.
— Я не помню, — закрываясь от голоса, Любка едва доползла до постели. — Я не могу!
— Попытайся! Мне нужно! Здесь все, все умирает! Наверное, я один, кто еще что-то может…
— Я знаю, это… вы звери! Так вам и надо! — хрипло и зло прошептала Любка, испытывая слабость, которую не могла побороть. Словно ее придавили каменой плитой.
Голос какое-то время растеряно молчал. Потом вдруг в сознание ее ворвалось отчаяние и обида.
— Я ждал столько лет! Прошу тебя…
— Хорошо, — Любка поняла, что он не отпустит, пока она ему не расскажет. Непонятно откуда свалившийся на нее голос ее напугал. Там, на другой стороне, маг был не менее сильный, чем она, и опытный, а ей опыта не доставало. Это у него она училась, украдкой воруя знания из его памяти, с которой была связана. Но он был силен, не иначе, ее сила в какой-то степени передалась ему. — Я попробую!