Страница 99 из 132
Он опустился на стул и бросил взгляд в окно. Безоблачное небо не предвещало никакой беды, так почему же все случилось именно так, как случилось? Что вообще известно о некоем лекаре, приехавшем сюда с далекого севера?
Слушая, что говорит Кальонь, Родон смотрел на него, как на безумца. В голове почему-то возник образ больного изможденного старика, который, дрожа всем телом, выкрикивал:
«Не преследуй! Не преследуй! Не преследуй!»
Тогда господин Двельтонь не понял этих восклицаний, но теперь они пульсировали в мыслях, приобретая какой-то устрашающий смысл. Мужчина не знал, как правильно поступить: позволить Элубио действовать по его усмотрению и втайне надеяться, что чернокнижник уничтожит его, или сказать о пророчестве и попытаться остановить этого глупца от, возможно, роковой ошибки и тем самым подставить под удар собственную семью.
Судьбы озлобленных и прогнивших до костей горожан, жизни солдат, которые станут всего лишь пушечным мясом, мертвое тело юнца, отдавшего столь неверный приказ? Или жизни дочерей, которые оборвутся сегодня вечером в пламени костра, если Элубио позволит чернокнижнику беспрепятственно уйти?
И все-таки у Родона не было гарантий, что Эристель вернется в замок с целью расквитаться с юным Кальонь. Быть может, погибнут солдаты, мирные жители, даже Рикид и Баркал, после чего северянин попросту покинет город, оставив семью Двельтонь все в том же плену.
Эта неопределенность сводила с ума. Если бы только знать, что предпримет Эристель, все стало бы куда проще, куда очевиднее. Непредсказуемость чернокнижника делала его схожим с бешеным псом, чьи действия невозможно было предсказать. Некий колдун – Родон уже не сомневался, кто это мог быть – уничтожил два города с общим населением почти в тысячу триста человек. Майарк стерла с лица земли снежная лавина, Ливирт сгорел в белой лихорадке, а из живых не осталось никого.
Родон вспомнил предсказание о пыли, что заметет весь город, и, не выдержав, произнес:
– Элубио, ты спрашивал меня о значении записки, которую прислал тебе полоумный Игша. Я расскажу тебе то, что этот старик сказал мне при личной встрече. Он повторял одну единственную фразу: «Не преследуй!». Не посылай за ним войско, слышишь? Ты не знаешь силы этого колдуна. Вероятнее всего, именно он уничтожил Майарк и Ливирт. Ты попросту похоронишь сотни людей, желая остановить того, кто тебе не по зубам. Мой город не готов к подобной войне.
Юный Кальонь бросил на Родона недоверчивый взгляд, словно пытался проникнуть в его мысли. Слова мужчины несколько пошатнули его решительный настрой, но теперь уже заговорило упрямство. Не хватало, чтобы еще этот Двельтонь давал ему советы, как управлять городом.
– Ты глупец, Родон! – резко произнес он. – Я нисколько не рискую городом, так как в моем распоряжении целых три мага, о последнем из которых ты даже не догадывался. То, что несет чокнутый старикашка, меня не интересует, так как никто по-настоящему не знает, на что я способен. Будущее не может быть предопределено, так как любой поступок в настоящем может изменить его. Разве что твое будущее остается неизменным, поэтому этот город больше не твоя забота. Идти на трусливые уступки, вестись на требования черного мага – это твое правление. Я же уничтожаю тех, кто пытается перейти мне дорогу.
С этими словами Элубио вновь посмотрел в окно. Теперь под окнами замка стало тише, практически все люди успели разбежаться, остались только те, кто попали под ноги обезумевшей от страха толпы.
Город и впрямь изменился до неузнаваемости. Кто-то пытался выбраться за стены, кто-то, напротив, старался скрыться в собственном жилище.
Элестиа и Катэрия Гамель еще не знали, что Инхир убит, поэтому заперлись в доме, с волнением ожидая, когда глава семьи наконец вернется. То, что кричали горожане, напоминало дурной сон, от которого никак не удавалось проснуться. Говорили о чернокнижнике, но в этот раз вместо доктора Клифаира почему-то упоминали Эристеля, тихого и незаметного врача, у которого лечились преимущественно бедняки.
Элестиа слышала о нем от матери Лагона Джиль. Женщина отзывалась о нем едва ли не с нежностью. Молодой врач излечил сильные боли в спине ее супруга, отчего старик даже начал подниматься с постели и выходить на улицу. Сама Элестиа видела северянина лишь издалека, когда он суетился над девочкой, провалившейся в колодец во время праздника города. Он не показался ей каким-то особенным, разве что его молочно-белые волосы выглядели на юге необычными.
Еще Сантария Крэвель рассказывала, что Найалла Двельтонь интересуется этим мужчиной, и в тот момент обе женщины весело посмеялись, обсуждая странную хворь хитрой девчонки. Также Элестиа видела Эристеля подле Родона на последнем празднике, и Амбридия Бокл выставила лекаря в своей сценке полнейшим дураком. Последним, что всплывало в памяти, были Двуглавый Точи, который тенью ходил за своим спасителем, да ворчливый хромой старик Джером.
Но то, что выкрикивали на улице сейчас, совершенно не вязалось с образом этого лекаря.
– Когда вернется отец? – воскликнула Катэриа, заставив мать на миг отвлечься от своих мыслей. – Неужели он не видит, что творится в городе? В любую минуту начнутся погромы. Куда все бегут?