Страница 100 из 132
– Люди говорят, что убили кузнеца, Намхара Яно. Чернокнижник разорвал его тело, как старую тряпку! Этот проклятый Эристель уничтожил его одним взглядом!
– Еще недавно говорили, что у доктора Клифаира ведь дом завален черными предметами, – усмехнулась Элестиа. – Я уже не знаю, во что верить. Одно знаю точно: поддаваться общей панике никак нельзя. Подождем еще немного.
– А если на нас нападут? Если чернокнижник начнет уничтожать всех, мы что, будем сидеть и дожидаться? Отец – не ребенок. Сам разберется. Я же хочу немедленно уехать из города. Слышишь, матушка?
– Катэриа, я прошу тебя успокоиться! Твой отец говорил, что на время разбирательств город будет закрыт. Люди наткнутся на ворота и разойдутся по домам. Как ты не понимаешь, что суета в данном случае бесполезна!
Катэриа сжала кулаки в бессильной ярости, а затем решительно удалилась в свою комнату. Элестиа устало вздохнула. Она изо всех сил пыталась скрыть свою тревогу, но крики горожан раз за разом разбивали ее маску, и женщина почувствовала, как слезы текут по ее щекам.
«Инхир, пожалуйста, где бы ты сейчас ни был, вернись домой!» – думала она, поспешно вытирая лицо тыльной стороной ладони. Это ожидание казалось ей мучительным, оно сводило с ума, отчего каждая минута растягивалась на долгие часы. Элестиа чувствовала себя в маленькой лодочке, которая вот-вот могла перевернуться, в то время как вокруг бушевало голодное море.
Происходящее в городе затронуло каждую улицу, каждый закоулок, каждый незначительный уголок. Опустел трактир «Подкова», где всегда находилось множество выпивох, дымоход пекарни господина Ронди больше не затуманивал небо над ее крышей, а в кузницах больше не грохотало железо. Большинство торговцев побросали свой товар прямо на рыночной площади, боясь, как бы чернокнижник не напал на них во время сборов.
В доме Матильды Жикирь и ее «бестолкового мужа» все было вверх дном. Лукио настаивал на том, что нужно немедленно покинуть город, в то время как его рыдающая супруга изо всех сил пыталась собрать как можно больше вещей.
– И еще эти стулья, – всхлипывала она, указывая навьюченному мужчине, что нужно еще унести. – Четыре стула уж можно дотащить, ничего с тобой не сделается. Они сделаны из очень хорошего дерева и достались мне еще от отца. В соседнем городе можно будет продать их и выручить неплохие деньги.
– Я не унесу все это! – не выдержал рыбак. – Единственное, что можно взять, это мои рыболовные снасти: они хотя бы прокормят нас какое-то время, если придется ночевать на берегу реки.
– Снасти ты так и так возьмешь! – на миг женщина отвлеклась от своих причитаний, и в ее голосе прозвучала откровенная ярость. – Что же это делается-то? Что делается? Чем я, приличная добропорядочная женщина, заслужила все это? Жила себе тихо, мирно, никому ничего дурного не делала, а меня то грабят среди бела дня, то чернокнижники преследуют! И вдобавок ко всем моим несчастьям самый близкий и дорогой человек, которого я любила и обхаживала всю свою жизнь, оказался ленивой скотиной, который даже стулья унести не может. Горе мне! Горе! Из-за таких, как Амбридия Бокл, мне приходится бежать из родного дома, нажитого непосильным трудом, а мой собственный муж даже помочь не хочет. Кабан бестолковый, ишь как разжирел от хорошей жизни. У других мужики как мужики, чем больше, тем сильнее. А у тебя вся сила только в брюхе, которое слона переварит вместе с бивнями и хвостом! Живо выноси стулья, пока я тебя ими не треснула!
Что касается заклятой подруги Большой Ма, Амбридии Бокл, то она собирала свои пожитки куда более хладнокровно. В первую очередь госпожа Бокл схватила деньги, которые должна была раздать после окончания волнений, и спрятала их на самое дно тканевого мешка. Следом добавились несколько украшений, представляющих из себя какую-то ценность, и только после этого женщина забросила в мешок парочку платьев, чтобы тканью прикрыть свои сокровища. Сверху она положила еды, которая не могла испортиться слишком быстро, и флягу с водой. Затем двинулась к западным вратам, ведущим прочь из города.
Скорее всего, люди попытаются выбраться оттуда, где это проще всего сделать, то бишь минуя главные ворота, в то время как Амбридия хотела пойти туда, где был шанс подкупить кого-то из стражников. До западных ворот нужно было пройти куда большее расстояние, но госпожу Бокл это не пугало. Скрыв свою голову под шалью, женщина направилась прочь, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
Если пройтись по главной улице, то можно увидеть роскошный дом господина Агль, вокруг которого толпились горожане, сжимая в руках свои скудные пожитки. Люди, которые первыми добрались до ворот и которых так и не выпустили, в отчаянии просили убежища за мощными стенами дома Пехира.
Наблюдая за происходящим, Дизира Агль пребывала в откровенном бешенстве, но высказывать свое мнение разгневанному мужу во второй раз она уже не решилась. Хватило того, что супруг пригрозил выставить ее из дома, а в ее комнате поселить дюжину самых вонючих стариков и самых вшивых сирот в придачу. Солдаты Пехира помогали людям устроиться в комнатах, но вскоре господин Агль понял, что даже если разместить людей в саду, все равно всех не спрячешь.