На пересечении

Слыша, как снаружи плачут женщины, прижимая к себе испуганных детей, мужчина испытывал бессильную ярость оттого, что его дом даже на треть не такой большой, как замок Родона. Туда люди, разумеется, идти боялись, так как где-то поблизости бродил чернокнижник. Когда Пехир поставил условие, что в дальнейшем приютит у себя лишь женщин и детей, большинство мужчин приняло это в штыки. Они пытались перебраться через стены, при этом напарываясь на высокие пики. Кого-то более везучего в плане лазанья покусали собаки, охранявшие дом. Вдобавок были убиты шестеро охранников Агля, отчего маги, защищавшие жилище Пехира, были вынуждены окружить забор еще и высокой стеной пламени. Отчаявшиеся люди начали расходиться.

Но самое страшное разворачивалось под окнами постоялого двора «Белая Сова». который находился неподалеку от главных городских ворот. О случившемся в замке Двельтонь Пустынные Джинны узнали не от горожан или напуганного трактирщика: сам воздух в городе стал прогорклым и сырым, отчего Старший сразу определил, какого рода заклинание было совершено. Собравшиеся в одной комнате Джинны встревоженно следили за происходящим через окна. Народ спешил покинуть город, но солдаты не открывали ворота, выполняя приказ Элубио – никого не выпускать.

– Сжальтесь! Чернокнижник нас уничтожит! – раздавались крики со всех сторон.

И вновь стражники повторяли, что, если люди немедленно не разойдутся по домам, по ним начнут стрелять. Люди с арбалетами выстроились на стене, готовые в любую минуту атаковать нарушителей. Вот только угрозы ни к чему не приводили: напуганные горожане все так же напирали на ворота, пока солдаты, стоя на стенах, не убили около двадцати человек. Среди них оказался пекарь Ронди и брат Лагона Джиль, Жаок.

Погибших могло быть куда больше, если бы в происходящее наконец не вмешались Джинны. Магическое пламя атаковало стрелков и попыталось уничтожить ворота, однако в тот же миг черная дымка окутала главные врата, отчего пламя стремительно погасло. Новое заклинание, куда более мощное по энергетике, нежели то, что было сотворено в замке, запечатало врата, а те, кто еще касался их деревянной поверхности, немедленно попадали замертво. Кожа их почернела, вены вздулись, а рты так и оставались разинуты в немом крике.

– Отойдите от стен! Они заколдованы! – воскликнул Старший, пытаясь перекричать толпу. Энергетика темного мага буквально обжигала кожу, отчего Джинны попятились назад. Гимиро изо всех сил пытался оттащить от стен людей, чтобы те не погибли. Под градом летящих арбалетных болтов толпа наконец начала отступать. Окровавленные и израненные, люди кричали от боли и страха, но перечить солдатам уже не могли.

Тем временем Старший изо всех сил пытался определить источник заклинания. Чернокнижник был в толпе, но «джинн» никак не мог понять, кто из присутствующих тот самый колдун. Маг скрывался, нарочно рассеивая свою энергетику по собравшимся людям, и, словно издеваясь, то и дело концентрировал ее на убитых.

– Мы не выберемся, пока не убьем чернокнижника, – услышал Старший голос Гайара. Это был тот «джинн», который с легкостью обратился в мантикору на праздника города, молодой мужчина с уродливым ожогом на щеке.

– Энергетика другая, Викард! – продолжал Гайар. – Чернокнижник не один. Их как минимум двое. Даю голову на отсечение, что один из них черный, второй некромант.

– Да знаю я, будь они все прокляты! – выругался Викард. – Ни тот ни другой пока что не атакуют, попробуем помочь людям. Небо, сколько же здесь раненых... Нужно найти кого-нибудь из лекарей.

– Кого именно? Чернокнижника Клифаира или некроманта Эристеля? – ядовито осведомился еще один из «джиннов», кого люди видели в образе феникса. Это был сорокалетний мужчина, на чьем теле тоже было немало ожогов от неудачной магической практики. – Я не собираюсь гибнуть за весь этот скот: они сами устроили облаву на тех, кто им не по зубам, пусть теперь и расплачиваются.

– Ты глупец, Криам! – разозлился Гайар. – Если ты думаешь, что, не помогая другим, выживешь, то спешу тебя разочаровать: нам не перебраться через стены даже по воздуху – над городом защитный барьер! Или ты такой болван, который вообще ничего не чувствует?

– Уймитесь оба! – разозлился Викард. Еще не хватало, чтобы они начали цапаться между собой.

Заметив Гимиро, держащего на руках плачущую маленькую девочку, мужчина дал ему знак, чтобы тот приблизился.

– Ее мать застрелили из арбалета, – произнес Штан, кивнув на ребенка, который прижимался к его груди, беспомощно стискивая в кулачках ткань его рубашки. – Чувствуете энергетику? Второй чернокнижник был в толпе, я это знаю. Наверняка, он знает, что случилось с моей сестрой. Если он убил ее, я его уничтожу!

– А четырехлетний Меккаир тоже должен записаться в ряды мстителей? – взорвался Викард. – Неужели не понимаешь, что сейчас нужно помочь живым!

Гимиро в отчаянии обвел взглядом испуганных окровавленных людей, рыдающих женщин и детей, а затем медленно кивнул.

– Если кто-то из чернокнижников рискнет нас атаковать, попробуем объединить усилия и остановить его, – тихо произнес Гимиро.