Страница 98 из 132
Люди врывались в свои дома, обезумевшие от страха, и хватали своих ничего не понимающих детей, чтобы поскорее увести их из города. Кто-то собирал самое необходимое, заталкивая свои пожитки в тканевые мешки. Кто-то в спешке седлал коня, кто-то усаживался в карету. Но всех этих людей гнала прочь одна и та же причина – чернокнижник наконец открыл свое лицо.
У горожан не было времени задумываться, справедливо ли была сожжена Акейна Окроэ, что теперь ждет семью Двельтонь и доктора Клифаира. У них даже не было возможности остановиться и пересказать своим близким события, произошедшие у ворот замка. Тот, кого горожане считали тихим и совершенно безобидным, внезапно предстал в совершенно другом обличье. И, пока овцы бодались между собой, настоящий хищник лежал в тени незамеченным.
В обеденном зале замка Двельтонь царило гнетущее молчание. Чувствуя, что он теряет контроль над ситуацией, Элубио не нашел ничего лучше, чем приказать присутствующим хотя бы замолчать. Ему нужно было подумать, что делать дальше, а бесконечные выкрики и союзников, и врагов заставляли его путаться в мыслях и колебаться.
В первую очередь хотелось понять, почему северянин не предпринял никаких попыток, чтобы спасти своего хозяина? Быть может, потому, что Родон никогда ему таковым не являлся? Или потому, что подле семьи Двельтонь сейчас находились Рикид и Баркал? Элубио не раз видел этих магов в действии, и они в разы превосходили большинство колдунов юга. Эти двое практиковали как светлую, так и темную магию, совершенствуясь и развиваясь под покровительством семьи Кальонь. Рикид обладал хитростью, Баркал – силой, и вместе они могли уничтожить практически любого противника.
Элубио мерил шагами зал, пытаясь абстрагироваться от пристальных взглядов, направленных на него. Нужно успокоиться и мыслить трезво! Если Эристель отступил, у него были на то свои причины. Теперь бы еще понять, как реагировать на такое решение. Если он отступил из страха, самым правильным будет догнать его и уничтожить. Северянин знал только о двоих колдунах среди союзников Элубио, поэтому, когда к делу подключится третий, Эристель будет обречен.
С чернокнижником, которого прислал в город Дарий Кальонь, юноша был не незнаком: знал только то, что он – наемник, который за деньги выпотрошит даже ребенка. Жестокий и беспринципный, он называл свою цену и всегда отрабатывал ее, отчего сам Верховный Хранитель обещал целый город тому, кто уничтожит этого колдуна. Дарий Кальонь решил действовать иначе и, вместо того, чтобы убить опасного мага, предложил ему деньги и свое покровительство. Верховный Хранитель пообещал за голову чернокнижника город, в то время как Дарий собирался с помощью живого мага захватить сразу несколько.
Вспомнив об отце, Элубио почувствовал, как по телу пробегает нервная дрожь. Если Дарий узнает, что произошло в городе, то никогда не простит его. Кальонь-старший дал ему деньги, магов и небольшое войско, а он не смог даже уследить за тем, что здесь действительно обитает какой-то жалкий чернокнижник. Если бы Эристель что-то из себя представлял, он бы, определенно, атаковал своего врага, а не бежал, как крыса с тонущего корабля.
Эти мысли еще больше убеждали юношу в том, что нельзя попросту отпустить северянина восвояси. Если отец узнает, что, имея в распоряжении трех сильнейших магов юга, Элубио не справился с одним приезжим, он придет в ярость. Нельзя допустить, чтобы слухи вообще дошли до Кальонь-старшего раньше, чем Элубио вернет контроль над ситуацией. Перепуганные люди наверняка попытаются покинуть город, и поэтому первое распоряжение юноши прозвучало следующим образом:
– Рикид, Баркал, свяжитесь с нашим Другом. Сообщите ему, что я уплачу двойную цену, если он убьет лекаря Эристеля и принесет мне его голову. Если же никто из горожан при этом не покинет города, цена возрастет вдвое. А еще я награжу каждого солдата на стене десятью золотыми монетами.
Затем юноша обратился к охранникам:
– Сообщите заместителю начальника стражи, что Инхир Гамель убит. Пусть собирает войско. Скажите, что я, Элубио Кальонь, брошу все силы на то, чтобы уничтожить чернокнижника и защитить горожан. Пусть люди знают об этом! Пусть не боятся и не бегут из города, тем более что покинуть его нельзя. Солдатам на стенах отдайте приказ, что если кто-то попытается выбраться за ворота, его следует немедленно расстрелять. Мне не нужна проклятая паника.
– А что делать с пленниками? – спросил один из стражников, указав на Родона и остальных.
Элубио замолчал, прикидывая, как правильнее поступить. Убить их на месте было бы самым правильным, однако, если допустить, что Эристель все-таки каким-то чудом одержит верх, именно Родон и его семья могли послужить Элубио в качестве прикрытия. Кто знает, быть может, Двельтонь сохранит ему жизнь, так как он в свое время пощадил его детей? В любом случае перерезать пленников можно в любую минуту, благо это несложно.
Теперь осталось решить, где их держать. Отправить обратно в комнаты было бы самым простым, но где гарантия, что стражники, которые будут их охранять, не испугаются мести северянина, и, чтобы обезопасить себя, сами не помогут им выбраться из замка. Нет, рисковать нельзя: даже самые преданные могут продаться или, в конце концов, дать слабину. Уже поговаривали, что не все готовы сторожить тринадцатилетнюю девочку и ее старшую сестру, чтобы те, упаси небо, не избежали смертной казни. Иными словами, все пленники должны оставаться подле самого Элубио, и этот обеденный зал был самым подходящим местом.