Страница 17 из 31
От начала X века летопись донесла до нас ещё два Олеговых деяния. Первое – баснословный поход на Царьград, о чём мы уже говорили. Единственное событие, которое хоть как-то может быть соотнесено с этим походом, это набег в 904 году каких-то россов-«дромитов» на побережье в окрестностях византийской столицы. Греки без особого труда разогнали эту шайку морских разбойников. Если предводителем их действительно был Олег, то прозвище «Вещий» он получил недаром. Представить мелкий и неудачный разбойный набег как крупнейшую триумфальную победу это что то! Такому достижению позавидуют лучшие современные пиарщики и экстрасенсы. Если же говорить серьёзно, то и без воображаемого похода Олег вполне заслужил высокое мнение современников. По своим способностям и заслугам он был крупнейшим государственным деятелем раннего периода Древней Руси.
Договор Олега с Византией, в отличие от летописного похода, был вещью вполне реальной. Содержащиеся в его тексте стереотипные византийские актовые и юридические формулы показывают, что русский текст является переводом с греческого[37]. Возможно, это был не первый договор Руси с греками, – но первый, дошедший до нас. Поводом к его заключению, скорее всего, явились недоразумения, связанные с набегом руссов на империю в 904 году. Поскольку вскоре после заключения договора мы видим руссов в составе византийского флота, – надо полагать, что он предусматривал и военную помощь империи со стороны Руси.
Для нас договоры Руси с греками донесли немногие скудные, но вполне достоверные сведения о тогдашнем русском государстве. «Мы от рода русского – Карлы, Инегелд, Фарлаф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид – посланные от Олега, великого князя русского, и от всех, кто под рукою его, – светлых и великих князей, и его великих бояр, к вам, Льву, Александру и Константину, великим в Боге самодержцам, царям греческим, для укрепления и для удостоверения многолетней дружбы, бывшей между христианами и русскими, по желанию наших великих князей и по повелению, от всех находящихся под рукою его русских.» Во-первых, все послы, представлявшие на переговорах «русский род», носят скандинавские и северо-европейские имена, ни одного славянина. Глава государства скандинав и его ближайшее окружение, придворная знать, его соплеменники – варяги. Далее, Олег – великий русский князь, а под его рукой ещё светлые и великие князья (в неизвестном количестве). То есть Олег князь князей, великий князь великих князей! Государство при Олеге представляло собой обширную федерацию полусамостоятельных племенных княжеств, во главе со своим великим князем каждое. А великий русский князь и окружающая его русь, род русский, являются верхушечной надстройкой над этой племенной федерацией. Светлые великие князья, конечно, славяне, главы племенных союзов. Они платят Руси дань, участвуют в её походах, но обладают полной автономией во внутренних делах. Иначе они не были бы «великими». Заметим, что титул «светлый» (князь) есть славянская калька с иранского «рус».
После смерти Олега сформировавшуюся в целом державу наследовал князь Игорь. Попытка древлян обрести независимость была подавлена в зародыше, – других желающих, видимо, не нашлось. Игорь завершил то, что не успел сделать Олег, покорил сильное племя уличей в низовьях Днепра. В правление Игоря начались набеги на Русь печенегов. К тому же, печенеги представляли собой постоянную опасность для ежегодных торговых экспедиций русов в Константинополь, то и дело нападая на них в районе порогов. При Игоре отношения Руси со славянами окончательно установились. Константин Багрянородный именует подчинённые Руси славянские племена – «пактиотами» росов, что подразумевает не только даннические, но и союзнические отношения. Главным занятием русской дружины был сбор дани с подвластных славян и внешнеторговые экспедиции по Днепру и Чёрному морю в Константинополь. Дань собиралась в зимнее время посредством полюдья или «кружения», когда русы объезжали ближние к Киеву славянские племена. С более отдалённых земель дань собиралась наместниками великого князя. По сообщению Порфирогенета, в Новгороде таким наместником сидел сын Игоря – Святослав. Воевать князь Игорь, судя по всему, не любил, а занимался преимущественно торговлей с греками и чтобы устранить препятствия к ней стремился поддерживать мирные отношения с печенегами. В поход на Константинополь собрался лишь в конце жизни и то неудачно. Несомненно, большое влияние на дела правления имела его энергичная жена Ольга.
Неудачный поход Игоря на Царьград оставил, однако, ценный для истории договор Руси с Ромейской империей. Некоторые сведения, содержащиеся в договоре уникальны.
«Мы – от рода русского послы и купцы, Ивор, посол Игоря, великого князя русского, и общие послы: Вуефаст от Святослава, сына Игоря; Искусеви от княгини Ольги; Слуды от Игоря, племянник Игорев; Улеб от Володислава; Каницар от Предславы; Шихберн Сфандр от жены Улеба; Прастен Тудоров; Либиар Фастов; Грим Сфирьков; Прастен Акун, племянник Игорев; Кары Тудков; Каршев Тудоров; Егри Евлисков; Воист Войков; Истр Аминодов; Прастен Бернов; Ятвяг Гунарев; Шибрид Алдан; Кол Клеков; Стегги Етонов; Сфирка…; Алвад Гудов; Фудри Туадов; Мутур Утин; купцы Адунь, Адулб, Иггивлад, Улеб, Фрутан, Гомол, Куци, Емиг, Туробид, Фуростен, Бруны, Роальд, Гунастр, Фрастен, Игелд, Турберн, Моне, Руальд, Свень, Стир, Алдан, Тилен, Апубексарь, Вузлев, Синко, Борич, посланные от Игоря, великого князя русского, и от всякого княжья, и от всех людей Русской земли».
Читаешь и тихо поражаешься, насколько тёмен для нас остаётся ранний период истории Руси. В договоре выступают племянники великого князя Игоря (а значит у него был, как минимум, брат, а быть может, братья и сёстры). Другие знатные персоны с княжескими славянскими именами – Володислав, Предслава. Без каких-либо пояснений, нигде более не упоминаются, кто такие – неизвестно. Договор содержит гораздо более имён, чем договор Олега. Скандинавской монополии имён уже нету. Хотя северо-европейские имена в целом преобладают, но изменения очень большие. Бросается в глаза большое количество имён иранского происхождения – Сфандра, Прастен, Фурастен, Фрастен, Фрутан, Алвад, Мутур, Стир, Истр, Гунастр, Алдан, Туробид[38]. Такое впечатление, что старая иранская знать Русской земли в правление Игоря несколько оправилась от наплыва варягов. Есть имена чудские – Каницар, Искусеви, Апубьксарь[39]. Есть имена иллирийского и кельсткого происхождения, которые мог носить кто угодно. Появляются славянские имена – Синко, Борич и, возможно, Воист и Войко. В общем и целом, верхний слой русской знати носил ярко выраженный полиэтнический характер.
Насколько можно понять из скудных сведений договора, а также описания Константина Багрянородного, при Игоре славяно-русская держава представляла собой ту же федерацию автономных славянских племенных земель под властью великого князя русского. Центральное место в государстве занимала земля полян – территория собственно Руси, домен великого князя. С племенными союзами славян она находилась в разного рода договорных отношениях. Это повелось ещё с Олега, который, к примеру, установил привилегированные отношения с северянами. Одни племена, ближайшие к Киеву, находились в более тесном подчинении, подвергались полюдью. Степень зависимости более дальних племён, скажем – тиверцев, была меньше, отношения были скорее союзнические.
В договоре Игоря обращает на себя внимание одно различие с Олеговым временем. При Олеге фигурировали «великие и светлые князья». А вот при Игоре они довольно пренебрежительно именуются «всяким княжьём». Роль племенной аристократии явно уменьшается, а значение центральной власти растёт.
Если судить по письменным источникам, складывается картина абсолютного преобладания варягов в русской дружине. Однако археологические и антропологические материалы могильников Среднего Поднепровья отнюдь этого не подтверждают. Скандинавское присутствие есть, но могилы скандинавских воинов составляют лишь небольшую часть дружинных захоронений. В Гнездове на Верхнем Днепре скандинавские захоронения составляют 13 % от числа этнически определимых. В Шестовицах скандинавские вещи обнаружены в 12 могилах из 26 отнесённых к дружинным. Однако их исследователь Д.И. Блифельд считал, что количество скандинавов меньше, чем процент могил со скандинавскими вещами. В погребениях Черниговского некрополя присутствие скандинавов не прослеживается. В Киевском некрополе лишь единственное захоронение признаётся бесспорно скандинавским. Иногда трактуются как скандинавские срубные захоронения, составляющие около трети киевских, встречающиеся и в Черниговщине. Однако конструкция этих погребальных сооружений не характерна для скандинавских погребений в «камерах». В целом, по данным археологии, время появления скандинавского этнического компонента определяется концом IX века для Верхнего Поднепровья (Гнездово) и началом X века для Среднего Поднепровья (Киев)[40]. Что касается трупоположений в срубных гробницах, иногда с христианской атрибутикой, распространённых в Киевской земле, то они аналогичны моравским христианским кладбищам[41]. Горшки и украшения в захоронениях типично славянские, отсюда естественный вывод об этнической принадлежности погребённых. Видимо, появление этого обряда захоронения связано с волной переселения славян из разгромленной мадьярами Великой Моравии в Среднее Поднепровье. Антрополог Т.И. Алексеева отмечает заметные скандинавские черты в Шестовицком могильнике. В то же время, суммарная оценка материалов Киевского могильника «показала разительное отличие древних киевлян от германцев. По-видимому, норманнов в составе дружины киевского князя было очень мало, коль скоро это не наложило отпечаток на антропологический облик населения города»[42].
37
Лавровский Н.А.О византийском элементе в языке договоров русских с греками. СПб., 1853. Каштанов С.М. Из истории русского средневекового источника. Акты X–XVI вв. М., 1996.
38
Бзаев К.К. Происхождение этнического термина «Русь». Владикавказ, 1995. С. 86.
39
Зутис Я. Русско-эстонские отношения в IX–XIV вв.// Историк-марксист. 1940. № 3. С. 40.
40
Горский А.А. Древнерусская дружина (К истории генезиса классового общества и государства на Руси). М.: «Прометей», 1989. С. 56–59.
41
Ширинский С.С. Археологические параллели к истории христианства на Руси и в Великой Моравии // Древняя Русь и славяне. М., 1978. С. 203–206.
42
Алексеева Т.И. Славяне и германцы в свете антропологических данных. // Вопросы истории. 1974. № 3.