Русские циклы

Другая гипотеза возникла в связи с разночтениями в известном месте «Повести временных лет», где в одних списках «русь» стоит в дательном падеже: «И реша Руси, Чюдь и Словени и Кривичи и Вся», – так что племена обращаются к Руси с призывом «приходить княжить и володеть». В других же списках ПВЛ сама Русь находится в числе этих обращающихся к варягам племён: «…Реша Русь, Чюдь (и) Словени и Кривичи, Вся: земля наша велика и обилна…». И, таким образом, Русь резко отделяется от находников-варягов. Если исходить из южного происхождения этноса и этнонима Русь, то данное место не вызывает вопросов. Русь, выходцы с юга, безусловно, могли находиться на севере, в Новгородской земле в виде торгово-ремесленной колонии, пополненной беглецами из Русского каганата после его разгрома хазарами. Они вполне могли играть видную роль в политических перипетиях Севера, в том числе и участвовать в призвании Рюрика. Но перед редактором Начальной летописи стояла задача накрепко связать, отождествить, род Рюрика, который был, несомненно, варяжским, – с изначальной русью. Он выдвигает версию, что Русь – это одно из варяжских, т. е. скандинавских племён: «Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си». Здесь обращает на себя внимание, что в перечне скандинавских племён (шведы, норвержцы, англы, готы) отсутствуют даны, то есть именно то племя, к которому и принадлежал Рюрик (Рёрик). Это умолчание весьма странно и наводит на определённые размышления. Летописцу, возможно, было известно племенное происхождение Рюрика и его дружины. Но в то же время он утверждал, что они и являлись первоначальною «Русью». Летописец не мог согласовать эти два утверждения, – каким образом рюриковы варяги одновременно могли быть и русью, и данами. Прямо заявить, что даны и русь – есть одно и то же, он не решился, ибо это требовало объяснения, которого у него не было. Поэтому летописец просто исключил данов из перечня варяжских племён, как бы молчаливо подразумевая тождественность их с русью. Путём таких манипуляций создавалась первая норманисткая концепция русской истории.

Где-то в 863 году Рюрик прибыл в свои новые владения. Действовал он осторожно, – сначала закрепился в Ладоге, затем перебрался в Новгород. Эти два важнейших пункта, столицу – Новгород и Ладогу – ворота на Балтику, он взял под своё непосредственное управление. В главные города окраинных областей – Полоцк, Изборск, Белоозеро, Ростов – Рюрик посадил зависимых «мужей» из своей дружины. Имея под своей властью Новгород и Полоцк, Рюрик контролировал оба водных пути с Балтики – по Ладоге и Западной Двине – в глубину восточно-европейской равнины и далее на Волгу и Днепр. Это служило источником финансовых средств от торговли Балтийского региона с Востоком и Византией. Кроме того, прибывавшие из Скандинавии в большом числе варяги оседали во владениях Рюрика и усиливали его дружину.

Рюрик до конца своих дней оставался датчанином. Он разрывался между своей новгородской державой и старыми владениями на Западе, куда он вскоре вернулся и где, вероятно, умер. Настоящим основателем великой славяно-русской державы стал преемник Рюрика у власти – Олег. Одно летописное известие называет Олега – родственником Рюрика, другое – норвежцем. Одно другому не помеха. Олег мог прибыть с дружиной из Норвегии на службу к Рюрику, а после стать его родственником (например, взяв себе жену из того же местного рода, что и Рюрик). Как бы то ни было, опекуном малолетнего сына Рюрика и правителем стал после смерти Рюрика именно он. Это по летописи. Но связь Олега и Рюрика может быть вполне искусственной. Если Рюриком был всё же Рёрик Ютландский, то весь эпизод с Рюриком на Руси занял всего несколько лет. Киевские правители далеко не сразу стали «Рюриковичами», лишь много лет спустя летописец отряхнул пыль забвения с этого варяжского конунга.

Первые годы своего правления Олег потратил на утверждение своей власти на севере. Затем он обратил взоры к югу. Олег собрал войско из варягов и всех подвластных племён и спустился вниз по Днепру. Конечной целью Олега был Киев, где правили (по летописи) варяги – Аскольд и Дир, а по дороге он овладел другими важными городами на днепровском пути – Смоленском и Любечем. О предшественниках Олега в Киеве известно очень мало. Известны их имена да варяжское происхождение. Повесть Временных Лет приписывает Аскольду морской поход на Константинополь. Поздняя Никоновская летопись кучу других войн и походов. А менее литературная, но более древняя Новгородская Первая летопись вовсе не упоминает имени Аскольда в связи с нападением на Царьград, но ограничивается сообщением, что киевские правители воевали с древлянами и уличами. Сообщение о войне с древлянами не привлекает внимания, – все ранние киевские князья с ними повоевали. А вот война с уличами наводит на определённые размышления. Жившие к югу от Среднего Поднепровья уличи, наверняка были данниками мадьяр. На войну с мадьярами два залётных варяга, ещё как следует не укрепившихся в Киеве, вряд ли могли бы решиться. Значит, эта война случилась уже после ухода мадьяр за Карпаты, в самые последние годы IX века или первые годы века следующего. И тогда приходиться несколько сдвинуть раннюю летописную хронологию. Значит, Олег пришёл в Киев не в 882 году, а на рубеже IX–X веков. Что, кстати, отвечает и данным археологии, которая не может обнаружить следов скандинавов в Киеве ранее X века. И ещё – родственная связь Игоря с Рюриком (Рёриком Датским) становится практически невозможной!

Убийство правителей не вызвало в городе никакого возмущения. Аскольд был таким же пришлым варягом, как и Олег, чуждым большинству местного населения. Случилось это согласно летописи в 882 году. Впрочем, нельзя принимать всерьёз летописную хронологию. Вплоть до середины X века историю Руси окутывает плотный мрак, среди которого лишь редкие короткие проблески. Можно лишь нащупывать основную канву событий. Как отреагировали на переворот в Киеве мадьяры и хазары неизвестно. Хазария находилась далеко и к тому времени порядком ослабела. Вряд ли она способна была предпринять какие-то активные действия. Что касается мадьяр, то их интересы всё более перемещались на запад. Они предпринимали набеги в Центральную Европу. Кроме того, постоянно воевали с соседями – болгарами и печенегами. В самом конце IX века, когда основные силы мадьярской орды ушли в очередной набег на европейские земли, печенеги и болгары разгромили мадьярские кочевья в степях Причерноморья. Мадьярские старики, дети, женщины были либо перебиты, либо захвачены в плен. Вернувшиеся из набега мадьярские воины нашли лишь пепелища своих очагов. После чего мадьяры навсегда покидают свои прежние земли и, перевалив Карпаты, уходят в Паннонию. Захватив эту обширную страну, мадьяры постепенно оседают на землю и обретают там новую и окончательную родину. В летописи есть сообщение о том, что на пути туда мадьяры прошли мимо Киева. Как уже говорилось, известие, на мой взгляд, сомнительное и относится, скорее всего, к более раннему периоду.

Итак, Олег захватил Киев, объявив: «Да будет это мать городам русским». «И беша у него варязи и словени и прочи, прозвашася русью». Вот это похоже на правду: и варяги, и словене, и прочие его люди, которых он привёл с севера, прозвались русью лишь с момента своего укоренения в Киеве и земле полян. Не теряя времени, Олег стал подчинять своей державе окрестные славянские племена. Сначала были покорены древляне, которые платили дань ещё его предшественникам. Затем Олег победил сильное племя северян, прежде бывших данниками хазар, и без борьбы вновь обложил данью радимичей. С северянами Олег установил скорее союзнические отношения, возложив на них «лёгкую дань». Поддержка этого сильного племени, прикрывавшего киевские земли с востока, была очень важна в борьбе с Хазарским каганатом. С уличами и тиверцами (прежними подданными мадьяр) Олег воевал. Позднее, в сказании об Олеговом походе на Царьград, тиверцы уже числятся среди его подданных или союзников, равно как хорваты, дулебы и вятичи. Уличей же нет и там. Летопись говорит также о том, что Олег стал ставить города и установил размеры дани для различных славянских и финских племён, подвластных Руси. Одним словом, занимался обычной деятельностью по устроению государства. Установил также для новгородцев ежегодную выплату откупа варягам, во избежание набегов с их стороны.