Туман

В конце концов… если ведьмак не оценит доброго отношения, его можно будет убить, и для сына звезд это послужит хорошим уроком. Если ведьмак , как говорят легенды, способен оценить добро, он будет полезен.

(Например выучит Тумана уродливому языку dhoine.)

Рука с длинными когтями, слишком аккуратными для лесного жителя, откинула створку, позволяя ведьмаку выбраться. Опустилась на спину с ободранной кожей, прижала человека к полу. Тот вскрикнул, дернулся.

— На камне работать будет неудобно, так что терпи. Я собираюсь спасти твою шкуру, но благодарить за это будешь Ит’чарда. Мое имя Имлерих. Назовешь еще раз лешим – оторву голову. Все понятно?

- Вроде бы…

— Если так, назови свое имя.

- Кейан. Ведьмак из Тальгара.

Комментарий к Чтоб ДРУГОМУ помочь сложить рукотворную сказку со счастливым концом.

Мария Семенова “Сказка”

Эта подлая жизнь не раз и не два

Окунала меня в кровищу лицом.

Потому я давно не верю в слова,

И особенно - в сказки со счастливым концом.

Надо ладить с людьми! Проживешь сто лет,

Не погибнув за некий свет впереди.

Четвертьстолько протянет сказавший “нет”:

Уж его то судьба наврят ли станет щадить!

Если выжил герой всему вопреки

И с победой пришел в родительский дом

Это - просто чтоб мы не сдохли с тоски,

Это - светлая сказка со счасливым концом.

Если прочь отступил пощадивщий враг

Или честно сражается грудь на грудь -

Не смешите меня! Не бывало так,

Чтобы враг отказался ножик в спину воткнуть.

Если новый рассвет встает из-за крыш

И любовь обручальным сплелась кольцом,

Это - просто чтоб ты не плакал, малыш,

Это - добрая сказка со счастливым концом.

Если в гибельный миг прокричал “Держись!”

И собой заслонил подоспевший друг -

Это тоже все бред, ибо учит жизнь:

Не примчаться друзья - им, как всегда, недосуг.

Но зачем этот бред не дает прожить,

От несчастий чужих отводя лицо?..

А затем, чтоб другому помочь сложить

Рукотворную сказку со счастливым концом.

========== Не дай мне Бог, чтоб ты исчез в объятиях Ночи слепой ==========

Холод подкрался к лесу, как безжалостный белый зверь, только он не боялся ни клинков, ни огня.

Туман никак не мог согреться, даже когда разводил костры по всем четырем углам подвала. В довершение ко всем бедам, ушедший еще вчера Имлерих не вернулся.

Когда листья на деревьях начали краснеть, Кейан (или Кииан, как произносил имя лесной демон) отпросился в город. Вообще он часто уходил, на два-три дня, на неделю, но никогда не пропадал надолго. Вместе с Туманом планомерно вырезал мелких и крупных монстров, а когда возвращался от человеческого жилья, приносил самые разные вещи и еду, которой делился всегда поровну. Некоторые продукты с точки зрения бойца были совершенно несъедобны, но некоторые, особенно сладости, можно было бы есть и чаще.

Потом Кейан отбыл, а погода испортилась, превратив лес в холодное болото. Однажды утром болото заледенело, а к вечеру посыпался снег. Снег стал метелью, тоскливо и жутко завывавшей в пустых домах. Имлерих ругал метель и тоже жался к огню. Прошлой зимой, по его словам, сильных морозов и снегопадов не было.

На охоту по глубоким сугробам смог выйти только Имлерих – у Тумана от погружения в снег ноги мгновенно сводило судорогой. В первый выход демон убил косулю, а во второй – пропал.

Безрезультатно прождав еще несколько часов, боец начал собираться. Он порезал один теплый плащ, принесенный Кейаном, на полосы, плотно обмотал ими ноги от ступней до бедер и перетянул ремнями. Обернулся одним из одеял, поверх которого едва застегнулась перевязь, проверил, как держится Вьюнок. Накинул второй плащ, и закатил в костер толстую дубовую колоду, чтобы держался подольше.

Бросить демона на произвол судьбы Туман не мог. О том, что сам замерзнет насмерть, просто не задумывался.

Мир встретил сына звезд розовым отражением заката в белизне. От холода сразу же прихватило хелицеры, но Туман решительно вбивал свои ступни в снег, удаляясь от укрытия. Белизна сожрала след его товарища, но оголившиеся ветви почти не затрудняли обзора.

Излюбленные места охоты Имлериха Туман знал. Демон часто подстерегал добычу у ручья или у скального выхода, на котором травоядные любили погреться на солнце. На краю скалы снег в очередной раз подвел ведьмака, только на этот раз он упал не с высоты своего роста, а с пары-тройки метров на острые осколки камня, словно специально откопанные ветром. Камень порвал обмотки и сделал длинную ссадину на бедре. Зимний мир, в отличие от летнего, вовсе не собирался помогать чужаку.

- Я не твой, - пробормотал Туман на языке людей. Этой странной фразе научил его Кейан. – И Имлерих тоже не твой, Deithwen.

Ветер оскорблено взвыл, бросая ведьмаку в лицо пригоршню снега.

В лесу стало немного тише. Скованные льдом ветви звенели вокруг, словно стеклянные, и этот звук Туману казался особенно жутким в своей неестественности. Он брел, пробиваясь сквозь белую толщу. Ноги онемели. Непривычно-быстро темнело.

Ложе ручья оказалось полностью скрыто снегом – ни следа, ни сломанной ветки. На всякий случай Туман прошелся немного выше по течению, до грандиозного дуба, родоначальника здешних зарослей. Отяжелевшие руки гиганта осели почти до самой земли, почти скрывая странный силуэт, приникший к основанию дерева. Несколько мгновений Туман присматривался, что за существо обнимает лесного патриарха. Спустя еще миг, - словно кто-то сорвал с глаз повязку, - боец понял, что существо у дуба и есть Имлерих.

Первым чувством Тумана был ужас. Неестественная изломанная поза демона предполагала, что он сам стал добычей какого-то чудовища. За себя генмод никогда не боялся, просто не умел, как любой охотник признавая неизбежность смерти. Но смерти наставника и друга он не представлял и даже не желал представлять.

Вторым чувством была ярость. Она вытеснила страх, а вместе с ним и здравый смысл, который за несколько месяцев пытались питать в его сознании демон и ведьмак. Взревев на весь стеклянный лес, с мечом наизготовку Туман рванулся к дереву. Где-то внутри он ожидал, что из-под снега высунутся лапы, хвосты или щупальца и попытаются его схватить.

(Тогда можно будет выкопать мерзкую тварь и прекратить ее существование)

Но ничего ниоткуда не высунулось.

Имлерих застыл на коленях, прижимаясь грудью и щекой к необъятному стволу, словно ища у него защиты от холода. Молодая ветвь обняла его за шею, снег укрыл ступни. На теле не было ни ран, ни отметин.

- Neen!

Слово вывалилось в морозный воздух и угасло в нем.

Туман проскользнул под распахнутыми объятиями дуба, осторожно прикоснулся к плечу лесного создания. Ладонь уколол холод.

- Нет…

(Демон не может замерзнуть, так не бывает, так не должно быть)

- Очнись. Очнись, Имлерих! Просыпайся…

Он обхватил создание за плечи, встряхнул, словно будил спящего. Тело с некоторым сопротивлением подалось – еще не успело смерзнуться в камень.

- Проснись! Проснись, слышишь?!

Демон как будто вздрогнул.

Туман стряхнул плащ, завернул в него замерзшее существо, прижал к себе.

- Проснись, Имлерих. Давай…

Ни пульса, ни дыхания у лесного духа обнаружить не удавалось, но Туман не знал, норма ли это. Он видел смерть не десятый, не сотый и даже не тысячный раз, причем смерть своего, не врага, но никогда еще генмоду не было так страшно и больно.

- Neen!

Имлерих дернулся, попытался оттолкнуть удерживающую его руку. Туман прижал существо покрепче, отдавая свое тепло - и задохнулся от боли. Пальцы демона с ужасающей легкостью вошли под ребра. Когти впились в легкое.