Туман

Генмод сжал пальцы так, что когти вошли в ладони.

- Это не твоя вина. Более того, разобраться с отравлением и раной можно было без экстренного вмешательства, а Имлерих этого просто не учел.

- Как ему помочь?

- Для этого нужен ты. Беда в том, что леший – существо очень сильное, но и очень закрытое. В данный момент он, как опаленное дерево, нуждается в питательном настое… но в отличие от растения не доверяет никому и отказывается что-либо принять из незнакомых рук. Настолько, что даже от Кииана ничего не принял. Его последняя надежда – ты.

Туман встал. Над Энид он возвышался почти на две головы.

- Куда идти и что делать?

- Дорогу я покажу, но вот что делать… Я не знаю, Ит’чард. Тебе нужно установить с Имлерихом внутреннюю связь. Этот процесс, если он будет успешен, я опознаю и смогу передать энергию через тебя… но как этого добиться, не подскажу. Все лесные духи, с которыми мне доводилось общаться, с радостью принимали помощь.

- Я сделаю.

- Тогда идем.

Подземелье оказалось разветвленной сетью ходов, по которой они спускались. Если раньше солнце пробивалось откуда-то сверху, то теперь на стенах таинственно светились лишайники. В конце очередного отнорка едва ощутимо колебалась завеса из тончайших живых нитей с голубоватыми огоньками на концах.

- Входи. Я останусь здесь, чтобы его не тревожить.

Туман кивнул и раздвинул завесу плечом.

Большой зал напомнил ему обзорные экраны космоса – неблизко в темноте светились тысячи больших и маленьких огоньков. Глазам мода вполне хватало их, чтобы отчетливо видеть в центре что-то вроде подвесного гамака, в котором абсолютно неподвижно лежал демон. Словно спал…

Боец подошел.

Имлерих не дышал, не шевелился. Широкие и плоские стебли составляли причудливую сеть, а узор ее объяснялся вполне прозаической причиной – трещинами, расчертившими кожу существа, прикасаться к которым наверняка было пыткой. Вот растения и не прикасались…

На глазах Тумана одна из трещин на широком плече дрогнула и с пергаментным шорохом поползла дальше, раскрываясь и выворачивая наружу черные края. В первый момент бойцу захотелось ее зажать, как рану, тем более что изнутри стекло несколько капель прозрачной жидкости. Но он побоялся причинить Имлериху боль.

Генмодов никогда не обучали медицине. Максимумом их самовосстановления было запаивание ран специальным составом с последующим визитом в медотсек. Что делать в подобной ситуации, Туман не представлял, только изводился от сочувствия и недостойного страха.

- Имлерих?

(Скажи, что мне сделать? Как тебе помочь? Я сделаю что угодно, только скажи…)

Он задержал ладонь и осторожно прикоснулся к шероховатой поверхности маски, провел пальцем вдоль скулы к уголку самоцветного глаза, стараясь касаться так же легко, как эльфка. Как к нему самому прикасался леший.

Существо, казалось, дрогнуло.

Завороженно, едва не задыхаясь от ужаса, Туман смотрел на движение новой трещины, начавшейся у солнечного сплетения и ползущей вверх вдоль грудины. И вниз, вдоль последнего ребра. Словно что-то изнутри решило выбраться наружу. Словно из изувеченной оболочки рвется наружу грудолом…

Тело демона еще раз едва заметно дернулось. С вкрадчивым сухим хрустом грудная клетка раскрылась, как пересохший орех.

Если бы генмод мог, он бы завыл от отчаяния, да только голос не повиновался. Он не хотел, не мог смотреть, как умирает его друг и командир, но уйти и оставить его одного было бы верхом подлости. Так вполне мог бы поступить охотник, но Туман никогда не был охотником.

В обугленном разломе легкие превратились в темные мятые комки. Между ними лежало что-то вроде складчатого кусочка янтаря, от которого вглубь тянулись тонкие стебельки-паутинки.

(Это сердце. Это все, что осталось от его сердца…)

(Разве здесь что-то можно исправить?)

Когда Туман поднял руку, она дрожала, а потому сомкнуть черные створки с белыми изломами ребер не получилось – пальцы словно провалились в дыру. Один из когтей неловко царапнул сожженное сердце. Генмод задержал дыхание и бездумно опустил ладонь, пытаясь погладить то, чему причинил боль. Словно в самом деле мог что-то этим изменить!..

Пальцы ощутили прохладную твердость камешка. Веки опустились.

(Не видеть, не видеть, глупая игра – отвернуться от всего мира, упереться лбом в угол, на несколько секунд поверить, что вокруг нет ничего страшного, что сейчас станет лучше, вот еще чуть-чуть и точно станет…)

Что-то едва ощутимо толкнулось под ладонью. И еще раз. И еще.

Словно камешек немного увеличился в объеме и почему-то стал птицей. Мелкой птахой, вроде запутавшегося в ветках стрижа, которого доставал из ежевики Кейан. Отбивается шелковыми крыльями, беззвучно и сердито раскрывает клюв…

— Молодец, Ит’чард! У тебя получилось, он открыт! Только не убирай рук, канал очень слабый!

Туман едва не подавился вдохом, замер, как статуя. Да если бы на его голову сейчас рухнула королева жесткой добычи, он и тогда бы с места не сдвинулся!

Бережно, также, как леший освобождал его от старой шкуры, генмод погладил трепещущее нечто – в то, что это все-таки сердце все его знание биологии активно не верило. Душа? Сущность? Но какая, в принципе, разница, если это – живое, и оно – Имлерих?

Комочек бился, разрастался, раздвигая пальцы.

— Попробуй перехватить его за руку. Пока все хорошо, но не сращивать же вас в прямом смысле слова!

Свободной ладонью он в самом деле осторожно взял изящную руку демона. Пальцы чуть шевельнулись, но в это Туману скорее хотелось поверить.

— Ит’чард?..

Этот голос на границе своего сознания он узнал бы из тысячи. Из сотен тысяч.

— Да. Да, Имлерих, я здесь. Говори со мной, не замолкай…

— Не бойся… Какой идиот, – привычная нотка раздражения, - ухитрился тебя так довести?

— Ты, рыцарь Охоты, - откликнулась Энид, пока Туман пытался как-то совладать со шквалом эмоций.

— Я???

— Именно ты. Никто не имеет права бегом стремиться к концу, если его ждут.

Наверное, впервые Туман ощутил, как наставник смутился и тут же ужасно смутился сам. Сперва стал причиной состояния демона, а теперь еще…

— Это не твоя вина, - почти синхронно откликнулись Имлерих и Энид, и очень похоже мысленно улыбнулись. Спустя несколько секунд эльфка вошла физически.

— Благодарю тебя, Ит’чард. Никто не смог бы сделать для моего сородича больше. Но теперь настало время делать и для меня. Ты наверняка устал и голоден – магия всегда отнимает силы. У входа в Ясень есть что-то вроде сада. Там много чего растет, пробовать можно все, опасного тут нет. Рискну угадать, что мясные плоды тебе понравятся, хоть они и не бегают.

Генмод виновато покосился на эльфку. Ему было страшно разжимать пальцы.

— Иди. Она не причинит мне вреда, но и раньше пары дней не отпустит. Целители! Их извилины еще запутанней, чем почерк…

— Раньше недели, ты хотел сказать, а то и месяца, - не осталась в долгу Энид. – Полевые командиры! Извилина одна, и ту оставил шлем…

За растительной занавеской Туман вынужден был признаться самому себе, что ноги едва слушаются и лучше всего умостить на чем-нибудь свой рудиментарный хвост.

Сад в самом деле окружал огромное дерево (ни разу не ясень, уж их-то Тумана Кей научил узнавать). Над тропинками то нависали своды зеленых тоннелей из плетущегося кустарника, то полоскались яркие куски ткани. Под ними находилось место не только самым диковинным растениям, но и пестрым пухлым грибам…

- Можно я не буду рассказывать, как? – скорее самому себе, чем Кею, повторил генмод.

- Легко. Получилось – и слава всем богам. Там… надолго?

- Энид говорит – неделя, если не месяц.

- Если Энид говорит – то это серьезно, - кивает ведьмак и протягивает Туману длинный плод, похожий на булку в тонкой кожуре. – Она меня чуть наизнанку не вывернула, пока не поняла, что я к Лерху не пробьюсь. Все-таки слишком много во мне от человека… Видел, чего она тут натворила? Это чуть больше, чем за полгода.