Страница 4 из 20
- Больше некому было, что ли? Их башня, они прохлопали, а тебе разгребать? – сердито спросил Черк, и тут же покраснел, ругая себя, на чем стоит свет. Он определенно лез не в свое дело и «распускал язык» по выражению отца. И это все не упоминая сочувствия… не совсем тому, кому сочувствовать следовало. Главная проблема в этом и состояла.
- А мне разгребать, - опять не стал одергивать Младшего Летящий. – Спасатель – это навсегда. Я знал, что выбираю.
- Всегда и за всех, что ли?
Не «спаситель» тех, вполне конкретных, которые застряли в башне, а «спасатель», что предполагает какое-никакое постоянство в этом деле. Странное слово царапнуло слух. Как-то оно совсем не вязалось с когтистыми порождениями Тьмы, их черным огнем и башнями. Вот ни капельки не вязалось.
- Почти всегда. Особенно, когда больше некому.
- А… - в том, что больше никто не рискнул бы полезть в охваченную огнем башню, Черк почему-то не сомневался, поэтому спросил о другом:
- Выпустить получилось?
- Получилось, - Азеф чуть улыбнулся.
- А почему с тобой не полетели?
Конечно, появление других Летящих тут было бы не очень радостной новостью, но получалось, что спасенные – совсем уж неблагодарные свиньи.
- Я отказался.
- Почему?
- Знал, что дотяну.
- Угу…
- Предполагал, что поможешь ты.
- А если бы нет? – все еще сердито проворчал Младший, сам не очень понимая, почему спорит и пререкается. – Ты даже моего имени не спросил. Вот если бы я тем мечом не трубки перерезал, а голову тебе снес? Или скажешь – тогда застрял бы тут навечно и сдох бы от голода?
- Не думаю. Забрал бы меч. Нашел бы спуск…
- Ну? И?
- Ты решил по-другому…
Спорить с такой логикой (если это вообще была логика) показалось совершенно бесполезным, поэтому Черк отставил чашку на тумбочку, сам сел на пол и привалился к упругому боку кровати спиной. Покрывало едва заметно шевелилось от дыхания лежащего под ним.
Крылатый просидел почти час практически неподвижно. С одной стороны хотелось сходить за книжкой, с другой внутри царапалось мерзкое опасение, что стоит отвернуться, и случится какая-нибудь феерическая гадость. Правда, Черк не знал, чем сможет помочь, если гадость все-таки случится, но отлучаться все равно было страшно. Почему именно страшно, он и сам ответить себе не мог. Казалось бы – перед тобой враг, бери оружие и убивай. Так сделал бы любой Крылатый, хоть отец, хоть Бриск, хоть кто, а вот поди-ты: Младший сидит и трясется, не сдохнет ли порождение Тьмы. «Спасатель»…
Летящий-спасатель… бред чистейшей воды, но зачем Азефу было придумывать такую неправдоподобную историю, если он соврал? И зачем ему было врать? Чтобы оправдать Летящих? Но они вряд ли нуждаются в оправданиях…
«Спасатель – это навсегда.»
«Я знал, что выбирал.»
А если он был спасателем в своем далеком мире? Но тогда получалось еще хуже и непонятнее – почему оказался здесь? Как стал Летящим? Ведь сразу видно, что нормальные крылья ему не натянуть, а им здоровенного Азефа попросту не поднять… Чушь какая-то получается.
Идея появилась неожиданно, словно кто-то свет включил – Летящие-то не стареют, и живут, пока не прикончили. А если Азеф пришел на помощь, когда война с ними только начиналась, когда у людей еще не было крыльев? Пришел из другого мира, сражался вместе с тогдашними взрослыми, а потом попал в плен и стал таким, как его враги? И даже стал не до конца, потому и помог ему, Черку… Теория была удобной, в нее хорошо укладывались и человеческий вид жилища, и странное отношение к гостю-пленнику, и рассказ про горящую башню. Получалось только, что Азефу как-то удалось преодолеть свою темную природу, но если он не отсюда, то… ведь могло и получиться. Торговцы, например, от обычных людей отличались, и порой крепко отличались, так почему не отличаться иномирянину? Вот и трансформация сработала на нем не так, как на обычных людях!
Младший улыбнулся в полутьме: порадовался, что не нанес рокового удара. Потом он встал, дошел до кухни, закинул в рот еще одну шоколадку, стянутую из холодильника, и двинулся обратно. Услышав тихий звук, Черк превратил «двинулся» в «бросился», и влетел в комнату, как по тревоге.
Одеяло сползло на пол. Азеф тоже свисал на пол, запрокинутой головой и правой рукой. От ожогов в воздух поднимались едва заметные струйки, похожие на дым, словно Летящий все еще горел где-то внутри. Волосы выстелились по ковру.
Младший вскрикнул, почти беззвучно, и упал на колени рядом с постелью. Постарался подвинуть раненого, но тот оказался слишком тяжелым, и Черк сам едва не упал сверху. Тогда крылатый уселся на пол и подсунул руку под шею Азефа. Рука, разумеется, тут же начала уставать и затекать, зато поза Летящего не была такой жуткой. Второй рукой Черк дотянулся до покрывала и как-то накинул его сверху. Зеркальная ткань тускло блеснула… конечно! Вместо крови у Летящих Тьма, и на свету, даже самом слабом, она растворяется. И чтобы стало легче, нужно, чтобы тьму ничего не тревожило, чтобы ее стало много! Только как это приказать умному жилищу?..
- Тьма, - приказал Черк так уверенно, как только мог, но ничего не произошло.
- Нет света. Угасни! Потухни!.. – чувствуя, как сильнее и сильнее дрожит голос, говорил он, но тусклый огонек в шаре все светил и светил. – Как же его выключить?..
Азеф шевельнулся, словно пытаясь понять, что происходит.
- Как выключить свет? – Прошептал в его заостренное, нечеловеческое ухо Младший.
- Зачем?
- От него тебе хуже… Или нет?
- Да.
- Как?
- Я боюсь темноты.
- Что???
Такого дикого ответа Черк никак не ожидал, но только сильнее испугался и разозлился.
- Я боюсь темноты. Давно. Могу в ней находиться, но не спать.
- Да тебя свет просто убивает! – Почти взвизгнул крылатый. - Пожалуйста, скажи. Я никуда не денусь. Я буду тут, и потом никому не расскажу. Честно! Слово Крылатого!
- Двойной хлопок в ладоши, - сдался Азеф.
Руку пришлось освобождать, и это было плохо. Комната мгновенно погрузилась во мрак. Летящий рядом выдохнул сквозь зубы – получился присвист на грани шипения. Черк нашел его плечо в темноте, а спустя секунду в запястье вцепилась нечеловечески-крепкая рука.
- Не бойся, - звучало это донельзя глупо и странно, но страх в замедленном дыхании, в судорожно подрагивающих пальцах и мышцах ощущался настолько явно, что Младшему было даже как-то неловко. – Не бойся. Все в порядке. В темноте будет легче, и зажить должно быстрее, разве не так?
- Должно.
- Вот, видишь?
- Вижу. Но не легче.
- Ты же Летящий… - беспомощно проговорил Черк. – Летящие всю жизнь во Тьме…
- А страх темноты не прошел. Хотя обещали…
- А ты чего боишься?
Он опять спросил раньше, чем подумал и остановился, но Азеф ответил. Он вообще отвечал на прямые вопросы вместо того, чтобы приказывать заткнуться и не лезть не в свое дело.
- Давно… в моем мире попал в ловушку. Закрытое помещение, темнота и газ. Ядовитый дым. Медленная смерть. Очень долгая. И галлюцинации, очень долго, разные. Меня спасли. Но каждый раз в темноте – будто там. Будто ничего дальше не было. Только бред.
Черк покрепче сжал когтистую руку, и, на всякий случай, прислонился виском к виску. Страх Летящего был куда хуже, чем он себе представлял; хуже, чем мог бы себе представить, и никто, знающий эту историю, не имел права назвать Азефа трусом.
- Как же ты летаешь? Ведь Тьма?.. – получилось не сочувственно, а почти жалобно.
- В небе нормально. Там нет стен. Нет запертых дверей.
- А в башне у тебя всегда горит свет?
- Почти всегда.
- Но зачем… зачем же ты сюда пришел? – прошептал Черк.
- Позвали, - судя по голосу, Азеф усмехнулся. – Так вышло. Зачем тебе?
Младший вздохнул. Как объяснить словами то, что для любого Крылатого – основа основ? И можно ли объяснять? Еще немного подумав, Черк решил, что можно. То ли темнота, скрывшая облик собеседника помогла, то ли смягчившийся тихий голос, но Черку не хотелось прерывать разговор. Ему хотелось понять. Услышать подтверждение или опровержение своей теории, чтобы все расставить по местам.