Страница 5 из 16
И, возможно, им удастся понять, в чем дело.
Гипноз… Ян говорил о наваждении, похожем на гипноз. Не тот ли это эффект?
– Черт знает, как это понимать, – в сердцах отзывается кто-то.
Сейчас нет сослуживцев, старших и младших по званию. Только горстка растерянных донельзя людей, сохранивших рассудок.
***
Спустя полчаса все собираются на борту крейсера, который не вылетел со Стоара вместе с остальными и остался стоять у подножья башни. У той самой уцелевшей башни, откуда Инесса совсем недавно вырвалась, – здания тюрьмы, переходящего в лаборатории.
Причины того, почему корабль бросили, проясняются немного позже. Когда в центральном командном отсеке появляется Ян, и на руках у него кое-где кровь, а может, и выше, там, где черная куртка с нашивкой тюремного изолятора скрывает кровавые пятна.
– Что здесь было?
– Что, рвануло?
Они заговаривают одновременно и нервно хмыкают, когда голоса сливаются в хор. Инессе отчетливо слышно облегчение.
– Рвануло. Но корабли не сбило, завертело только, – поясняет она. – Что ты здесь делаешь?
– Меня взяли сюда проводником, – Ян дергает рукой, и она замечает «браслеты» наручников. Кто-то помог ему перебить цепь. – Хотели обследовать подземную часть, искали разработки, но не успели. Взрыва я не видел, но он, похоже, что-то здесь повредил…
Он растерянно умолкает. В транспортном отсеке крейсера постепенно собираются люди.
– Что повредил?
– Не знаю. Психотропного оружия здесь никогда не делали, но… Те, кто меня вел, как с ума сошли. В общем, они перебили друг друга, а конвойный сам освободил меня и потребовал помочь отомстить за каких-то «своих».
– За стоаран?
– За стоаран. Я отказался, и он попытался меня убить. Но эта психотропная гадость, чем бы она ни была, что-то делает с мозгами. Реакции у него были замедленные. Я забрал его оружие… Надо было и его самого оставить в живых, может, мы бы что-нибудь узнали, – с досадой говорит Ян.
Лязгает, закрываясь, дверь транспортного отсека.
– Я собрал всех, больше никто не отозвался! – кричит кто-то знакомым голосом. Да это же Анджей! Узнав его, Инесса изумленно смеется. Вот это встреча! Отчего-то особенно радостно, что он оказался среди тех, кто сохранил трезвость разума.
Они садятся прямо на пол – потрепанные и растерянные остатки земного флота. Сидений здесь не предусмотрено. У одной стены жмутся несколько запасных летунов, всю другую занимает пульт-интерфейс, сейчас отключенный.
На Стоаре осталось не так уж много людей – человек пятьдесят. В основном рядовые, пара офицеров. Кое-кого Инесса знает в лицо, как Анджея. Тоже из Евразийского батальона. Из тех подразделений, которые когда-то попали в плен в полном составе. Много было шумихи, а еще больше – когда их наконец освободили. После того освобождения все думали, то война вот-вот закончится…
Черная с серым форма, нашивки на плечах, снятые интерактивные шлемы, недоумевающие лица. Пятьдесят человек кажутся крохотной горсткой в этом просторном отсеке, с высокого потолка которого льется рассеянный свет.
– Не вижу смысла лететь на Землю, – резко заговаривает Инесса. – Я только спросила у капитана, в чем дело, и меня чуть не сбили ракетой. Они настроены серьезно.
Подвернувшаяся загадка в каком-то смысле оказывается кстати. Позволяет отвлечься, не задумываться о том, что будет с Землей. А растерянность можно направить в нужное русло.
Потому что если представить, что происходит сейчас дома – можно, наверное, сойти с ума. Против планеты обернулась армия, и горстка оставшихся на Стоаре ничего не могут сделать. Там, вдали, сейчас переворачивается мир – так же, как он перевернулся здесь для тысяч стоаран, многие из которых не имели к войне отношения. Но истреблять нужно под корень… Наверное, то, что произошло потом, – закономерный эффект бумеранга.
Лучше занять голову чем-то попроще. И сделать вид, что не причастна к истреблению. Ни Стоара, ни Земли.
– Получается, не одно мое подразделение вдруг взбесилось, – говорит коренастый плешивый солдат с шишкой на лбу – видно, последствия бесконтрольного полета в эпицентре взрыва.
– Это же не впервые, – подает голос другой. – У нас вообще никогда такого не было – стоаран братьями называть! А тут вдруг, как последние предатели… Такое впечатление, что с нашими случилось то же самое, что и с ними.
– А откуда нам знать, что случается с ними? Они просто появляются ниоткуда, – бросает взъерошенная девушка, вертящая в руках шлем.
– Они не могут появляться ниоткуда, – говорит Ян рядом с Инессой, и голос его кажется неожиданно громким. – Но ниоткуда могут браться их убеждения. Так было со мной.
Солдаты смотрят на него. Враждебно, недобро, недоверчиво. Пленный предатель, которого взяли сюда проводником, оказался на свободе и пытается что-то рассказать? Ну-ну. Посмотрим, как ты будешь оправдываться, мол, я не виноват, это все стоаранские козни… Примерно такие мысли без труда читаются почти на каждом лице.
– В начале войны навесов было мало. Кстати, вы же заметили, что как раз тогда на Стоар улетело большинство, хм… предателей? – продолжает Ян. – Как-то началась атака, и я не успел убраться в укрытие. Ну и надышался этим газом от химической бомбы. Несильно, но этого хватило, чтобы проваляться в госпитале с месяц. И когда я вышел, то уже знал, что буду работать на стоаран. Это был сознательный выбор, но какой-то… спонтанный. Просто вдруг ударило в голову. Я подозревал, что они добавляют что-то психотропное в начинку, но не сходится…
– Конечно, не сходится! – перебивает краснолицый лейтенант со злобным взглядом. – Если бы после каждой атаки все жертвы становились перебежчиками, это давно бы заметили. На Земле мало кто ни разу не пострадал от химических бомб. А сегодня химическое оружие вообще было наше, а не стоаранское!
– А массовое помешательство началось, когда это оружие примерно в одно время уничтожило большую часть стоаран… Так я скорее поверю в реинкарнацию, – медленно говорит Инесса, и мысли выстраиваются в цепочку прямо на ходу. Отвлекающая уловка работает. И лишь на краю сознания остается тревога. А если копнуть глубже – первобытный ужас.
Земля.
Земли больше нет.
– Почему тогда эта реинкарнация не коснулась нас? – бросает та же девушка со шлемом. – Ладно ты, ты был предателем, которому жизнь вправила мозги, – кивает она на Яна, и тот чуть заметно усмехается в ответ, – а остальные? У нас откуда иммунитет?
– А вот об иммунитете – это здравая мысль, – задумчиво произносит Ян. – Вряд ли замешана реинкарнация, но битва-то была на стоаранской территории. Что-то психотропное могло проникнуть в корабли хотя бы во время взрыва. В своем уме остались те, на кого не подействовало.
– Я была высоко, меня взрыв не затронул, – говорит Инесса. – Может, все дело в этом?
– Нет, – отметает их предположения лейтенант. – Я был в самом эпицентре. И не проникло ничего на корабль, иначе мы бы здесь не сидели. Разгерметизация невозможна.
– Сделаем проще, – Ян вскакивает с пола под удивленными взглядами остальных. – «Туман» уже выветрился, стоаран нет, лаборатория свободна. Сдайте мне по паре капель крови, и узнаем точно.
– Что? Тебе? Предателю?! – вскидывается лейтенант. Ян морщится:
– И чем, по-твоему, это может грозить? Я тебя и пальцем не трону!
– Ладно… – говорит взъерошенная девица. – Хотя бы попытаемся.
***
Полчаса спустя с кровью кое-как покончено. Оборудование в лаборатории странное, явно заточено под работника с четырьмя верхними конечностями. Но Ян, похоже, давно приноровился к этим плоским держателям для пробирок, подвешенным на стену подобно странной выставке разнокалиберных колес, к микроскопам-шкатулкам, не имеющим ничего общего с нормальными земными приборами, к наноидентерам, похожим на миниатюрные холодильники с дисплеями…
Солдаты не оставляют его в покое и наблюдают за работой так пристально, будто из их крови можно изготовить как минимум атомную бомбу. Впрочем, у стоаран нет этой технологии, а на них самих ядерное оружие не действует. Просто не причиняет никакого вреда, кроме механических разрушений. Иначе война не продлилась бы семь с лишним лет.