Страница 26 из 47
Гвардеец безмолвно обошел старинные покои. Скрипнул раз-другой высохший паркет. Снова заскреблись мыши. Тайные тихие звуки внезапно возникали и быстро гасли. В темноте все казалось необычным и загадочным. Демидов бесшумно пробрался в комнату, в которой стоял знакомый чугунный шкаф. Он нащупал его в темноте и, огладив холодный металл, приложил мягкий воск к замочной скважине.
"Что я делаю? - испуганно спросил он вдруг свою совесть. Однако преступный соблазн победил нерешительность. - Я покажу тебе, какой я мальчик! Демидов хозяин всему здесь, и ты завтра убедишься в этом!" пригрозил он мысленно Данилову.
С отпечатком замка в руке он вернулся в комнаты, переоделся и воровски выбрался на осеннюю улицу. Дождь продолжал хлестать, жалобно гудели ржавые трубы, и в оголенных деревьях бесприютно шумел ветер. Демидов на все махнул рукой: под ливнем, в грязь он прошел Мойку, вышел на Вознесенский проспект и долго кружил, отыскивая Мещанскую улицу, на которой жили немецкие кустари...
Наконец он отыскал подвал с ржавой вывеской, сошел по ступенькам и стал стучать в дверь. Стучал долго, настойчиво, а дождь все лил и лил ему на плечи.
- Откройте! Откройте! - упорно взывал гвардеец.
В оконце мелькнул робкий огонек, и встревоженный голос за дверью испуганно спросил:
- Кто здесь? Что нужно?
- Открой! - властно предложил Демидов. - Не пугайся, к тебе стучит благородный человек.
- Добрый человек не ходит в такую ночь, - ломаным русским языком ответили из-за двери. Однако вслед за тем звякнули засовы, дверь полуоткрылась и в щель высунулось худенькое морщинистое лицо старичка немца в ночном колпаке. Завидя гвардейского офицера, стоявшего под ливнем, немец торопливо отступил.
- Что вам нужно, господин, в такую ночь? - обеспокоенно спросил он.
- Меня пригнало срочное дело! - отозвался Демидов, уверенно вошел в мастерскую и закрыл за собою дверь. С брезгливостью оглядел он темное убогое помещение с низкими сводами. У стола стояла испуганная бледная женщина. В углу за пологом копошились разбуженные стуком ребята. Демидов без приглашения присел к столу.
- Чем могу служить господину офицеру? - с тревогой спросил немец.
Демидов встал, подошел к двери, проверил, закрыта ли она, и, убедившись в этом, положил перед мастером застывший воск.
- Мне нужно срочно сделать ключ. У меня утерян от денежного ящика, сказал он.
Немец испуганно переглянулся с женщиной. Она отвела глаза в сторону, нахмурилась. Мастер долго молчал.
- Что же ты молчишь? - нетерпеливо спросил Демидов. - Я тороплюсь, мне нужны деньги!
- Может быть, господин офицер, вы слишком торопитесь? - тихо обронил немец. - Может быть, этот ключ не от вашего ящика?.. В карты можно проиграть и казенное...
- Не мели пустого! - вспылил гвардеец. - Разве ты не видишь, с кем имеешь дело?
- Господин офицер, сейчас дождь, а вы так торопитесь! - не сдавался немец.
- Говори дело и принимайся за работу! - хмуро предложил Демидов.
Немец взглянул на его злое, решительное лицо, пожал плечами и, взяв восковый отпечаток, засеменил к верстаку...
Адъютант не сводил настороженных глаз с неторопливых, но уверенных движений мастера. Тянулись минуты. Демидову казалось, что старик нарочно медлит, чего-то выжидает. Пламя в лампешке то меркло, то вспыхивало трепетным синим язычком. У гвардейца слипались глаза от усталости, и он уже задремал, когда тщедушный сухонький немец легонько толкнул его в плечо.
- Господин, работа исполнена! - Мастер робко протянул Демидову ключ и со слезами на глазах взмолился: - Бог мой, я честный немец. Господин, берите этот ключ и уходите скорее. Я не знаю, для чего он вам. Дай бог, чтобы не для худого дела. Пусть будет так: ни вы, ни я не видели друг друга!..
- Хорошо! - согласился Демидов. - Это и меня и вас устроит. Получай за труды! - Он полез в карман и небрежно выбросил оттуда золотой. - Прощай!
Он сам открыл дверь из подвала и вышел на улицу. Ветер разогнал тучи; дождь перестал лить. В просветах блестели холодные одинокие звезды...
Когда адъютант вернулся домой, в покоях по-прежнему царила полуночная тишина. Николай Никитич разулся и, крадучись по коридорам, добрался до заветного чугунного шкафа. Под его сильной рукой мигом отлетела сургучная печать. Он оборвал шнурок и ключом открыл шкаф. Вот она, заветная шкатулка с фамильными драгоценностями матери!
"Кто же в конце концов она?" - думал о прелестнице Демидов. Он просмотрел записи в приемной, но они ничего не сказали. Дежурный адъютант Энгельгардт, высокий, представительный офицер, понял беспокойство сослуживца. Он взял его под руку и увлек в угол, к дивану.
- Я догадываюсь, Демидов: вас интересует эта особа? - интимным тоном повел он разговор. - Эта прелестная дама выдает себя за польскую графиню. Мне думается, что это ложь!
- Кто же тогда она? - огорченно воскликнул Демидов.
- Тшш... Не волнуйтесь! - улыбнулся Энгельгардт. - Будьте терпеливы. Я кое-что узнал из верных источников. Сия прекрасная фанариотка [в восемнадцатом веке при французском и австрийском дворах фанариотами называли греков, занимавших среди турецкой администрации высокие посты, независимо от своего происхождения] - гречанка, она пятнадцати лет была рабыней у турецкого султана Абдул-Гамида. Как рабыню и купил ее посланник Боскан. Но случилось так, что Боскана внезапно отозвали в Варшаву. Он поехал туда и узнал, что его больше не отпустят в Константинополь. Тогда он послал в Турцию своего конюшего и поручил привезти известную вам особу с вещами и прислугой в Варшаву. Однако красавица была столь строптива и капризна, что в Яссах взбунтовалась и отказалась ехать дальше. Тогда Боскан приказал оставить ее в сем городе.
- Что же дальше? - взволнованно спросил Демидов.
- Чувствую, вы неравнодушны к ней, - спокойно заметил Энгельгардт. Однако умейте выслушать меня до конца. Наголодавшись в Яссах и не найдя предмета, достойного внимания, она сбежала на свой риск в Каменец. Там ее увидел комендант крепости, полковник де Витт, сразу пленился ею и сделал супругой...
- Это он и пребывает с ней в Санкт-Петербурге! - с горечью вымолвил Демидов.