Страница 25 из 47
Адъютант прошел в покои светлейшего. Густая тишина стыла в обширных залах: светлейший отбыл во дворец. За громадными окнами потемнело, набежали тучки, и сразу померкло сияние яркого солнечного дня. Демидов прошелся по безмолвным апартаментам князя и вернулся в приемную. Звякнув шпорами, он молодцевато оповестил на всю приемную:
- Светлейший отбыл к ее императорскому величеству!
Он тщательно и веско выговаривал каждое слово, следя за смуглой пышной красавицей.
- Ах, боже мой! - всплеснула она руками. - Что же мне делать? К тому же, кажется, пошел дождь! - Продолговатые, осененные пушистыми ресницами выразительные глаза умоляюще смотрели на гвардейца. Верхняя пухлая губа капризно полуоткрылась, и ослепительно блеснули белые мелкие зубы.
Николай Никитич решительно подошел к незнакомке, щелкнул шпорами и учтиво поклонился:
- Сударыня, разрешите предложить вам мою карету!
- Галант! Ах, как я благодарна вам, господин адъютант! - восторженно отозвалась она и, не колеблясь, подала ему руку. Демидов вспыхнул от нежного женского прикосновения.
Она прильнула к нему, красноречиво взглянула в глаза юнца. Ей, видимо, по сердцу пришелся краснощекий гвардеец с темным пушком на губе. Белые лосины плотно обтягивали его полные ноги, грудь он держал горделиво. Всем своим вызывающим видом молоденький адъютант весьма напоминал бойкого забияку-петушка. Счастливая юность, неизрасходованные силы переполняли его, он так легко и свободно чувствовал свое сильное и свежее тело, что его вовсе не обременял парадный мундир.
Незнакомка окинула его опытным взором и осталась довольна беглым осмотром.
"Потешный мальчуган!" - удовлетворенно подумала она.
Прелестница хорошо знала, кто этот юный адъютант, но детски наивным взглядом удивленно смотрела ему в глаза.
- С кем имею честь беседовать? - жеманясь, спросила она.
- Я Демидов. Слышали о таком? - с важностью своего возраста сказал он, усаживая ее в карету.
- О! Но вы совсем мальчик! - восторженно прошептала она, и ее рот округлился приятным колечком.
- Далеко не мальчик. Я владелец многих заводов на Урале!
- Вот как! Интересно! - голос ее прозвучал интимно-нежно. Она слегка пожала ему руку.
Волнуясь, путаясь в мыслях, он косноязычно пробормотал несколько комплиментов. Она засмеялась ласковым, приятным смехом; казалось, рядом прозвучали серебряные колокольчики.
- Вы совсем ребенок и не умеете интриговать дам! Но это очаровательно! - ободрила она гвардейца и, не смущаясь, склонила головку к нему на плечо.
У Демидова сперло дыхание. Как в тумане, он где-то далеко слышал насмешливый, вкрадчивый голос.
- Я не ребенок, а независимый человек! - обиделся гвардеец.
- Ух, какой сердитый! - наклоняясь к нему, прошептала она.
Демидов осмелел и, словно бросаясь в бездну, потянулся к ней. Она проворно ускользнула из его рук. Приложив тонкий пальчик к губам, она таинственно прошептала:
- О, поцелуй невозможен...
Косые сильные струи хлестали в окно кареты. На улицах быстро темнело. Кони пронеслись по Невскому проспекту и свернули на Садовую.
- Теперь скоро! - тихо обронила она и откинула головку на спинку сиденья. Слегка прижмуренные глаза были неподвижно устремлены вперед.
- Я пойду с вами! - решительно предложил Демидов. - Я должен вам все рассказать!
- О, это не нужно! Страшно! - округляя темные глаза, прошептала прелестница.
Свет мелькнувшего за окном кареты фонаря на мгновение озарил ее лицо, маленькую руку в серой тонкой перчатке, державшую у рта надушенный платок.
Гвардеец быстро наклонился и заглянул в глубину женских влекущих глаз. Синие шальные огоньки сверкнули в них.
"Теперь или никогда!" - решил Демидов и, загораясь страстью, схватил ее в объятия, сжал до боли в груди и стал осыпать поцелуями лицо, шею, руки. Она безвольно откинулась на спинку кареты и укоризненно шептала:
- Только не здесь, мой мальчик! Только не здесь! Ваш слуга может увидеть, и тогда узнает свет!..
- Ах, что мне свет! - отчаянно отмахнулся адъютант. - Никто и ничего не узнает!
В последний раз кони цокнули подковами, кучер разом осадил пару, и карета остановилась. Незнакомка оттолкнула гвардейца, изумленно разглядывая его.
- Так вот вы какой! Сильный, смелый и решительный! Мальчик!..
И вдруг, наклонясь, быстро и неуловимо поцеловала Демидова в губы.
- Приезжай завтра! Буду одна! - прошептала она и, словно летучая мышь, бесшумно выпорхнула из кареты и скрылась в мокром осеннем мраке.
Адъютант взволнованно старался проникнуть взглядом во тьму. На улице было безлюдно, с хлюпанием выхлестывали струи из водосточных труб, дождь все усиливался.
На дне кареты что-то белело. Он наклонился и схватил оброненный платочек. Тонкий запах духов исходил от батиста. Демидов прижал к губам платочек, и опьяняющее очарование любви охватило все его существо.
"Ну да, я ее любовник! Как же иначе? Теперь я, как и все великосветские люди, имею очаровательную, веселую любовницу! - самодовольно подумал юнец и усмехнулся. - Всего только в десяти шагах спит, как сурок, ее муж. Интересно посмотреть на его лицо в эту минуту! Каков рогоносец!"
- Куда ехать, барин? - окликнул кучер, вернув его к действительности.
- Живее домой! - приказал Демидов, сам не понимая, почему он заторопился в дедовский особняк.
Отослав кучера, Демидов тихой тенью скользнул в подъезд, сам открыл дверь и без света, в потемках, прошел в свою половину. Утомленный переживаниями, он устало опустился в глубокое кресло. В ушах все еще слышался ее мелодичный смех. Демидов зажег свечу и задумался. В комнатах огромного дома было тихо и безмолвно. Филатка ушел в город, а слуги спали. Где-то под полом заскреблись мыши, подчеркивая тишину. На свече заблестели горячие капельки растопленного воска. Демидов протянул руку к свече, глаза его вспыхнули мрачной решимостью.
"Да, да, ей нужен подарок! Надо показать, кто такие Демидовы!" - с бесшабашностью юности подумал он и отрезал кусок воска. Он долго мял его в руках. Податливый и теплый воск был послушен. "Вот, вот именно так", прошептал он, погасил свечу и впотьмах выбрался из комнаты.