Страница 6 из 8
Да можно ли быть настолько зашоренными, так отрываться от реальности, не видеть разницы между исторической /классовой/ и юридической /уголовной/ ответственностью, между революционной экспроприацией и конфискацией по решению суда, называть бандита, захватившего штурвал, капитаном корабля, мошенника – бизнесменом?
А коммунисты, на потеху своим ухмыляющимся противникам, все это перепутали, тем позволив им вжиться, закрепляться, не понимая при этом, что грабителям просто выгодно считаться классом, что благодаря этому, вместо того, чтобы быть преследуемыми по закону силовыми структурами, они получают моральное право, наоборот, использовать эти структуры для собственной защиты от народа.
Конечно, «реформы» задуманы потребителями и в интересах потребителей. Тех, что наверху. Чтобы от дозированных привилегий и скрытых накоплений, мертвеющих без движения при социализме, перейти к открытому праву ничем не ограниченной частной собственности, превратить награбленное богатство в наследуемый капитал.
Поэтому нет оснований говорить о классовом расколе в российском обществе. Три сотни олигархов, выходцев из властных органов по родственным связям, и двести тысяч мелких лавочников, играющих в законность с уличной преступностью, – это не класс. Как и интеллигенция, именующая себя «креативным классом», умеющая пользоваться словечками, какими ей выгодно, – тем более не класс, а лишь расфуфыренная, болтающая на исторических перекрестках блудница. Также и рабочие – не класс и, следовательно, не могут служить социальной базой для революции.
Протест по социальному составу может быть только всенародным и только через объединение созидателей из трудящихся слоев общества и выход действительных новаторов /рационализаторов и изобретателей/ в авангард созидательно-исторического творчества.
Но чтобы организовать этот позитивный народный протест (выборы подлинно коммунистического лидера в президенты, с заменой Госдумы Советами, реверсией собственности через судебное преследование государственных и уголовных преступников), необходимо разорвать цепь лжи, повязавшую коммунистов с преступным режимом. Не покаяние принести народу за грехи сидящей на его шее власти, а восстановление марксизма в исторических правах. С целью восстановления исторической преемственности развития общества. Тогда народ вновь обратит к ним свои надежды и взоры.
III. Почему не состоялся коммунизм
1. Кто виноват?
Коммунизм не выдумка Маркса. И – не мечта бедняков и нищих. Задавленные нуждой, они просто не могут знать, что это такое. Коммунизм также не есть сектантское дело коммунистов, уверовавших в свою освободительную миссию. Но он и не тупик, как думают ныне многие с подачи «либеральных реформаторов» /Гайдаров, Чубайсов и пр./. Коммунизм – это дело истории, всех ее участников, если не сама история. Начавшись с первобытного коммунизма, она продолжается поныне как непрерывное его развитие к более совершенным, цивилизованным формам. Именно: история и есть развитие коммунизма.
Судите сами: производство растет, и с каждой новой эпохой количество сытых, обеспеченных и даже счастливых людей становится все больше. Уже в первобытном обществе, благодаря совместному производству, появляется излишек продукта, а вместе с ним и свободное время. Для игр, забав, любви, познания местности, размышлений о мире.
Но главным остается труд, и излишек растет. Накапливаясь, он приводит к обмену. Сначала – к случайному, потом – преднамеренному. И тут растет уже не свободное время для всех, а расслоение людей в результате потери власти над продуктом – на богатых и бедных. Излишек продукта, исчезая в одном месте, в аккумулированной форме возникает в другом – в виде присвоенного, уже не всеобщего, а персонифицированного богатства.
По сути, коммунизм – это все увеличивающийся продукт производства, постоянно отчуждаемый в свою пользу отдельными представителями у всего общества. Он есть движение от всеобщего достояния к коммунизму для немногих. И рабовладение, феодализм, капитализм – лишь ступени этого движения, с дальнейшим ростом общественного продукта одновременно стремящегося и к коммунизму для всех. В определенном смысле поэтому, коммунизм – это изобретение богатых. Это они живут по принципу: трудясь по способности, получать по потребности. Естественно при недостаточном производстве – за чужой счет. Почему это происходит?
Довольно просто. Каждый из нас с вами рождается с одним, общим для всех, жизненным противоречием – между способностями и потребностями. Способности – это созидательное начало. Потребности – потребительское. Реализуя способности, мы отдаем энергию, тратим себя. Удовлетворяя потребности, – наоборот, возвращаем энергию, восстанавливаем себя. В первобытном обществе эти процессы были относительно уравновешены. Как и в природе. Но между ними всегда шла, идет и будет идти скрытая или явная, умеренная или острая борьба, в результате которой одно из начал постоянно или с переменным успехом берет верх над другим и в той или иной степени довлеет в человеке как психологическая, а затем и социальная доминанта поведения.
То есть, будучи по природе, созидателем и потребителем одновременно, кем-то из них человек выступает более определенно. Изначально, следовательно, все человеческое сообщество делилось и делится на созидателей и потребителей, с разной степенью активности. Маркс не дошел до материалистического понимания человека, но, сформулировав основной регулирующий принцип будущего коммунистического общества: «Каждый по способностям, каждому по потребностям», – дал ключ к такому пониманию. И теперь мы сознаем, что при всеобщем, заданном равенстве в первобытном обществе именно из потребителей складывались и поднимались в верхи общества всяческие угнетатели и эксплуататоры, тогда как созидатели постепенно опускались в его трудящиеся низы и составляли затем угнетенную массу.
Пока труженик трудится, потребитель все прибирает к рукам и, в конце концов, превращается в господина. Свободное время, сообща отвоеванное людьми у природы, становится достоянием отдельных лиц и, принимая вещественную форму в виде богатства, ведет одного к господству, другого – к подчинению и порабощению. Это верно и для внутрисемейных отношений.
Но человечество погибнет, если так будет продолжаться и впредь. Потребители – это «черная дыра» в человеческом обществе. Сколь бы ни росла производительная мощь человечества, эта пасть ненасытна. И мировое господство потребителей приближает час всеобщей катастрофы. Природа уже не справляется с их аппетитами. И это не прогноз. Это – диагноз.
А между тем, уже сегодня при нынешнем уровне производства коммунизм мог бы быть фактически введен декретом по всему миру /нет только мирового правительства для этого/. Посмотрите, какие колоссальные богатства сконцентрированы у отдельных государств, отдельных классов, отдельных персон. Какие огромные, хорошо оплачиваемые армии военных, полицейских, разведывательных сил, и с каким дорогостоящим оружием стоят они на их защите, в сущности, бесполезно изводя громадные ресурсы. Какие армии управленческой бюрократии, обслуги властей и капиталов, лживых радетелей истины в печатных и электронных СМИ, благополучно устроившихся на плечах трудящихся, производят фетиши и фикции, чтобы оправдывать и маскировать выгодный им порядок. Суммируйте это – и вы поймете, что с помощью лишь организационной перестройки /хотя бы всеобщего разоружения, сбалансированной переориентации производств, перераспределения потоков инвестиций и продукта/, можно было бы повсеместно в мире перейти к физиологическому обеспечению людей по потребностям и к 2-3-часовому рабочему дню всего два-три раза в неделю.
Речь не о том, чтобы «все отнять и поделить». Человечеству, дабы жить в довольстве, надо гораздо меньше того, что оно уже производит. Коммунизм поэтому не только возможен – он фактически обеспечен! Но он потому и не состоялся, не состоялся для всех, что его опять присвоили «избранные». Если прежде его отнимали у масс господствующие, эксплуататорские классы, то в наше время это осуществляла политическая и чиновничья элита, номенклатурная бюрократия, использовавшая свое положение в личных целях. Общий для всех, он был ей так же не нужен, как и прежним властителям, поскольку собственные потребительские амбиции значили для нее больше, чем общественные нужды. И все же привилегии, которые она имела, не идут ни в какое сравнение с тем ограблением народа, которое она же и совершила под предлогом так называемых либеральных реформ.