Жак фаталіст і його пан


Роман Дені Дідро «Жак фаталіст і його пан» в українському перекладі Леоніда Кошелівця, виданий у Мюнхені в 1970 році. Цей твір Дідро є одним з найаванґардніших (навіть за сучасними мірками) і найдотепніших творів всесвітньої іронічної літератури, і займає достойне місце в одному ряду з такими шедеврами, як «Ґарґантюа та Пантаґрюель» Франсуа Рабле, «Дон Кіхот» Мігеля Сервантеса, «Трістрам Шенді» Лоренса Стерна, «Рукопис, знайдений у Сараґосі» Яна Потоцького, «Мертві душі» Миколи Гоголя, «Пригоди бравого вояка Швейка» Ярослава Гашека… В романі йдеться про подорож простолюдця Жака та його пана невідомо звідки невідомо куди. Аби уникнути нудьги, Жак намагається розповідати панові історію свого кохання. Але ця розповідь повсякчасно переривається несподіваними пригодами та теревенями інших персонажів про чудернацькі чи кумедні події, ба навіть розмовами читача із автором…

 

Жак-фаталіст (збірка)


В цій збірці творів Дені Дідро представлені три романи в українських перекладах Валеріана Підмогильного. Вперше ці переклади були опубліковані в Харкові у 1933 році. Майже всі художні твори Дені Дідро (1713–1784) французького філософа-просвітителя, творця «Енциклопедії», мистецтвознавця і письменника, побачили світ і принесли йому славу лише після смерті. Протягом кількох століть уся Європа відкривала для себе романи Дідро-митця, чий творчий пошук значно випередив свій час, але є актуальним і понині. До видання ввійшли антиклерикальний роман-сповідь «Черниця»; дотепний, перейнятий діалектичною грою розуму роман-діалог «Небіж Рамо» та наповнений життєвою мудрістю та життєлюбством свого героя роман «Жак-фаталіст». На думку Дідро, роман повинен змальовувати навколишній світ, показувати живі характери та зображувати картину звичаїв своєї доби в правдивих деталях, щоб читач змушений був сказати: «Слово честі, це правда! Таке не вигадаєш!»

 

Свидетель


Книгу «Свидетель» Герман Дробиз считает своим отчетом за сорок лет писательского труда, а потому собрал воедино произведения всех прозаических жанров, в которых работал в эти годы: психологическю прозу, сатирические и юмористические вещи, иронические новеллы, рассказы в жанре «фэнтези».

Отдельно хочется отметить вошедшую в сборник автобиографическую повесть «Мальчик. Фрагменты жизни», за которую в 2003 году автор стал лауреатом Всероссийской литературной премии имени П.П. Бажова.

 

Майя Никулина. За мальчика (Вместо рецензии).

Мальчик нам нравится с самого начала. Трогательный, одинокий, добрый, послушный, умный, некрасивый; маленький Гамлет, вечно сомневающийся, не способный действовать не рассуждая, но умеющий думать о себе и о других с уважением и печалью… Он любит своих прекрасных маму и бабушку, не совсем еще понимая, какое это счастье; он пишет стихи, и это его высокая тайна; его мучают ожидание и невозможность угадать великую судьбу… Но он пишет в расчете на нее и потому тайно чувствует себя избранником, созданным специально для того, чтобы проверить, “способен ли одиночка самостоятельно вырастить в себе то, что другим дано с рождения, догонит ли отстающий…”

С ним происходит все то, что и должно происходить с растущим и взрослеющим человеком: игры, друзья, первые книги, первая любовь, встреча с невыразимой красотой, переживание незаслуженных обид.

Мир не был к нему жесток — просто велик и сложен. Но жизнь кипела и была полна соблазнов и обещаний; и с бабушкиным любимым романсом “Быстры, как волны, дни нашей жизни, что день, то короче к могиле наш путь…” весело спорила другая песня: “Пусть дни нашей жизни, как волны, бегут, мы знаем, что счастье нас ждет впереди…”

Мир расширялся — комната, квартира, дом, двор, квартал, город, но ими не ограничивался. Мальчик знал, что есть другие пространства. Киев, например, откуда приезжала нарядная, благополучная тетушка, наконец, Москва, они там были проездом. Все дело в том, чтобы уехать в Москву, вырваться, отбросить, отринуть здешнее, домашнее прошлое — и ринуться навстречу судьбе.

Он никуда не уехал. Не смог оставить комнату с “варшавской” кроватью, печкой, письменным столом и бюро, хранящим запахи маминых лекарств. Не смог сжечь ту самую тетрадку со стихами: они были написаны маминой рукой. И еще. За стеной пела бабушка тот самый романс. Не смог, четко понимая, что, оставаясь, он отказывается от будущего: мог стать кем-то, а сейчас он — НИКТО.

Повесть писалась долго — с 1979 года по 2002-й, то есть, продиктована пафосом кризисного возраста, когда неудовлетворенность прожитой жизнью заставляет человека искать виновных и беспощадно судить и себя и жизнь как не оправдавших надежды.

Я давно знаю Г. Дробиза и долго не могла понять, почему он, умный, добрый, великодушный человек и хороший писатель (во всяком случае, имеющий что сказать людям, а это не так уж часто бывает), известен главным образом как юморист и сам принимает это как должное. Я нашла ответ, когда прочла “Мальчика”: в тот самый момент, когда он НЕ УЕХАЛ, то есть, уже находясь на старте, изготовив свою душу и тело к риску преодоления и скорости, он понял вдруг, что никакой беговой дорожки перед ним нет, нет даже пространства, где можно было бы бежать. Понял и то, что паника и слезы в такой момент равнозначны полной потере лица. И он засмеялся. Возможно, смеялся, пока не пришел в себя. Потом вошло в привычку.

Что удержало мальчика? Точно, не отсутствие воли, не душевная недостаточность; с ними-то как раз проще перебираться с места на место. Тогда, может быть, само место? Жилое, насиженное, обустроенное, спасенное от разрухи в страшном воюющем мире, согретое мамой и бабушкой, которые любили своего мальчика больше всего на свете. Или сама любовь, живое тепло, частью которого был он сам: изменить ему означало бы только одно — распалась связь времен. Он, как может, поддерживает эту связь: оставшись один в старом доме, живет по законам любви и семьи, старательно оберегая их убывающее единство — хранит старые вещи, переносит прах матери ближе к бабушке (так она хотела) — прах к праху, любовь к любви, только бы не было ущерба.

Я обмануться не дам,

на север, на север, на север!

К спокойным его холодам…

Или неизмеримые и непонятные мировые пространства:

Не знаю, уеду ли, сгину

на этом знобящем ветру,

скорее умру, чем уеду,

уеду, но раньше умру.

(Герман Дробиз)

 

Заколдованное золото (сборник)


В 88 выпуск «Общедоступной библиотеки» включены три юмористических рассказа английского писателя Вильяма Джекобса.

Содержание:

* Заколдованное золото

* Святой братец

* Друзья познаются в несчастии

 

Капитан «Оспрея» и другие рассказы


В четвертый том Собрания сочинений английского писателя Уилльяма Джекобса включены юмористические рассказы разных лет. Книга иллюстрирована оригинальными рисунками из книжных и журнальных публикаций писателя. Содержание: * Среди океана * Капитан «Оспрея» * Серый попугай * Святой братец * Возвращение мистера * Злая шутка * Как можно завязать знакомство * Дух алчности * Жених поневоле * Третья тетива * Победа Блунделля * Отверженный * Судья Куинс * Ее дядя * Помешательство м-ра Листера * Хитрость * Четыре голубя * Сообщник боцмана * Выигрыш * Предложение * Весельчак * Заколдованное золото * Заботы о семье  

Прекратите во имя трусов (ЛП)


Время опоясать чресла и сморщиться. Пресвятые штаны О’Рэйли! Три, возможных бойфренда это много для любой девушки с синдромом красной попы или нет? Робби Бог Любви вернулся из страны Вечно-Зелёных-Киви, желающий «попить чашечку кофе» и в таком же духе; Масимо ещё один Бог Любви говорил такие вещи, как «Чао, Джорджия, увидимся позже» (с хорошим смыслом увидимся позже, или с плохим увидимся позже?); а так же её друг Дейв Смехотура, что целовал её в пруду, этого достаточно, чтобы свести любую девушку с ума. Благо у неё есть козырная туса, чтобы помочь сохранить рассудок. Но теперь, когда она со слезами на глазах избегала Робби Бога Любви с твёрдой рукой, Джорджия остаётся с двумя потенциальными целовальщиками на выбор, и в это самое время она покинула кондитерскую любви навсегда. На этот раз с Джорджией итальянский жеребец. Или погубливающийкус Дейв-Тортик. Но, конечно, не оба. Может быть.

Папина жизнь


«Что же у нас пошло не так, а? Я не запивал, не злился на нее, не разочаровывал в постели. У меня не было игровой приставки к телевизору. Я не заводился при виде «феррари». Я все знал: где клитор, где отвертки, где туалетный утенок…» Как должен реагировать человек, если в понедельник утром его подруга съехала к какому-то Крису, прихватив с собой обеденный стол, стереосистему и фамильные ползунки и оставив троих детей? Правильно: человек отправляется в парикмахерскую, а потом начинает жить заново. Роман Дэйва Хилла «Папина жизнь» — трогательная и смешная история о приключениях отца-одиночки Джозефа Стоуна, многогранного художника, Школоводителя и Читателя Вслух На Ночь. Обязательное чтение для отцов, которые достигли совершенства или только стремятся к нему, а также для матерей на всех стадиях ангелоподобия. Впервые на русском языке.

Атеисты


Ироничные рассказы о моих близких людях, столь удивительных и противоречивых. Волгоград, донские степи, Санкт-Петербург или Ванкувер – слабости и сумасшедшие привычки переезжают вместе с нами из города в город, с одного континента на другой.