Мир в картинках. Лев Толстой – детям


Краткие рассказы Л.Н. Толстого для детей младшего возраста, проиллюстрированные рисунками П.П. Гославсого. …Лев Толстой создал самые сложные, грандиозные литературные произведения мировой литературы. Не всем дано понять, постигнуть «Войну и мир», «Анну Каренину» или «Смерть Ивана Ильича», в которых он дошел до границ непостижимого, касаясь истин, тревожащих нас в конце своего земного бытия. Но и входим в жизнь мы тоже с Толстым. С его простых, простеньких рассказов о самом простом, ребенок начинает осознавать мир, в котором оказался… При подготовке издания использованы иллюстрации П.П. Гославского.

Мильтон и Булька. С вопросами и ответами для почемучек


В книгу «Мильтон и Булька» классика русской литературы Л.Н. Толстого вошли хрестоматийные рассказы, басни и были, которые проходят в начальной школе. Замечательный цикл рассказов о собаках писателя – Мильтоне и Бульке – непременно понравится детям и взрослым.

Для младшего школьного возраста.

Офицерский корпус Русской Армии. Опыт самопознания


Военное дело, все более усложняясь, требует не только опыта, но и обширных знаний. Чтобы не отстать, необходима постоянная тренировка ума. Результаты военной реформы сегодня во многом зависят от идейного багажа, уровня подготовки и позиции командных кадров. Немалый интерес в этой связи может вызвать предлагаемый выпуск «Российского военного сборника», посвященный важнейшему вопросу военного строительства офицерскому. Проблемы офицерства и старой, и новой армии чрезвычайно созвучны. Через знание, воспитание, заветы и традиции необходимо унаследовать дух и ценности предшествующих поколений, восстановить офицерскую преемственность, вернуть звание офицера на должную высоту. Нужно, чтобы служение России в офицерском мундире было делом чести, чтобы офицер знал и чтил свой исторический кодекс чести и, вслед за одним из героев Валентина Пикуля, мог с гордостью говорить: «Я, русский офицер, честь имею!»

Ответ польской женщине


«…Освобождение всех порабощенных людей, сословий, народов, в том числе и поляков, никак не в том, чтобы бороться с ненавистными русским, австрийским правительствами и силою освободиться от них, а в совершенно противоположном: в том, чтобы, перестав видеть в поляках своих исключительных, любимых, угнетенных братьев, признать всех людей, как своих поляков, так и чуждых и враждебных русских, немцев, одинаково ближними, братьями, с которыми, кто они ни были, недопустимы никакие иные отношения, кроме любовных, исключающих возможность совершения какого бы то ни было насилия против кого бы то ни было…»