Страница 12 из 24
Юлька присела рядом, потрогала черный нос.
– Влажный, – сказала она. – А изо рта как несет!
Она тщательно вычистила волку зубы новой щеткой, как смогла, выполоскала пасту шлангом из душа. С шерсти быстро натекла лужа.
– Без фена не обойтись, – сказала я. – Юлька, может, ты займешься? А я пока душ почищу и сама помоюсь. У меня теперь у самой все зудит. То ли нервное, то ли тоже блохи.
– Сделаю, – подруга кивнула, а я залила в поддон душа чистящего средства и принялась за работу. Прикидывая, сколько всего мне еще придется отмыть, я чувствовала себя Золушкой, а не ведьмой.
Отдраив душ, а потом и себя, я закрутилась в полотенце, выбралась в ванную. Волк стоял все в той же позе, слегка припав на передние лапы, нос был сморщен, из-под верхней губы выступали длинные клыки. Но теперь шерстка у него пушилась, как у плюшевой игрушки, а на макушке между ушей торчал маленький хвостик, завязанный розовой резиночкой.
Юля задумчиво перебирала пальцами шерсть.
– Как думаешь, ты сможешь его расколдовать? – спросила она.
– Окстись, мать, – удивилась я. – Мое знакомство с магией заканчивается гаданием на картах в летнем лагере.
– А ведь ты тогда очень точно все предсказывала, – задумалась Юля. Ее светлые глаза затуманились от воспоминаний. – Ведьмино наследство обычным девушкам не достается. Так ведь воевода сказал. Твоя прапрабабка – ведьма, значит, в тебе ведьмина кровь, пусть капелька, но все же. И ведь есть в тебе что-то такое, колдовское: то погоду предскажешь, то билет на экзамене. Цыгане от тебя всегда шарахались. А ты сама сразу людей чувствуешь – кто врет, от кого лучше держаться подальше. А какое мыло у тебя получается! Мои соседки по общаге готовы всю стипендию за обмылок отжалеть. Способности надо развивать. Это то, что дано свыше.
– А вдруг этот дар, так сказать, с нижних этажей? – спросила я. – Если ведьмина кровь – проклятье?
– Всякий дар можно использовать во благо, – отрезала Юля. – Раз ведьма смогла заколдовать волка, то другая сможет его освободить?
– И что потом? Он сожрет нас в качестве благодарности? – резонно возмутилась я. – Посмотри на его морду! Это же хищник. Как пить дать – сожрет и не поморщится. Он ведь и голодный поди как… зверь.
Юля вздохнула, потрепала острые серые уши.
– И все-таки это неправильно. Жестоко.
– Ладно, можешь тут предаваться жалости, а я к нотариусу. И если я опять назову ее Портосовной, то это будет твоя вина.
– За пять золотых можешь звать ее «эй, ты».
***
Вопреки совету подруги, в кабинет нотариуса я вошла, постучавшись и вежливо поздоровавшись. Еще свежа была память о шевелящихся рыжих локонах и красных нечеловеческих огоньках в глазах. Эльвира Протосовна в белом костюмчике сидела за столом, положив руки перед собой. Напротив нее появился стул, я осторожно присела на краешек. Нотариус выжидательно смотрела на меня, и я, спохватившись, вынула из рюкзака пять золотых монет, положила их одну за одной на полированную холодную столешницу. Эльвира сгребла монеты в приоткрытую полку стола, достала оттуда песочные часы. Белая струйка медленно потекла вниз.
– Что вы хотели узнать, Василиса Егоровна?
– Вы человек? – ляпнула я.
– Мы будем обсуждать меня, или вопросы, относящиеся к наследству? – Эльвира многозначительно посмотрела на часы, изогнув тонкую рыжую бровь.
– Вы правы, – я вынула изрядно помятый договор на пользование домом и листок с условиями. – Во-первых, хочу заметить, что вы обманом заставили меня скрепить договор, так что в случае чего я буду его оспаривать.
Эльвира пристально посмотрела на меня.
– У кого вы его будете оспаривать, Василиса?
– У царя, – нашлась я. – Он ведь там главный?
– Хорошо, – легко согласилась Эльвира. – Но ведь вы решили оставить наследство? Вам понравился дом?
– Он странный, – задумалась я.
Тем не менее, нотариус была права – дом мне понравился. Если его хорошенько отмыть – будет конфетка. Перед встречей с Эльвирой я приняла душ, оделась, а потом выпила чашку чая, сидя на ступеньках на заднем дворе, выходящем в иной мир. Пчелы кружились вокруг сирени, гудя как паровозики. Издали доносился шум деревни. Я вытащила наружу волка, чтобы он проветрился на свежем воздухе. Ветерок гладил его по вздыбленной холке, обнажая светлый подшерсток. И в какой-то момент я поняла, что наслаждаюсь каждым мгновением. Да, мне определенно там нравилось.
– Тогда пройдемся по условиям, – предложила Эльвира.
Мы продвигались вниз по списку, обводя пункты по очереди. Простая шариковая ручка в гладких руках Эльвиры смотрелась как-то неуместно. Весь кабинет был совершенно белым и стерильным, искусственный голубоватый свет лился из прямоугольной лампы на потолке, из окна, закрытого жалюзи, не проникало ни лучика, ни звука. А вдруг за окном Эльвиры тоже другой мир? У меня руки зачесались проверить свою догадку, но нотариус строго на меня посмотрела, и мы вернулись к бумагам.
Больше всего меня озадачил пункт, согласно которому я должна была выполнять условия договора с инкубом.
– Инкуб – демон похоти, – разъяснила Эльвира. – Мужского пола. Кроме плотских утех его ничего не интересует, так что, полагаю, именно это ему и надо.
– От моей бабки?
– Почему нет, – Эльвира Протосовна нисколько не удивилась. – А теперь от вас, Василиса.